Джокер в колоде
Шрифт:
К ней подошел темноволосый мужчина в белой рубашке.
– Столик, леди? – спросил он. Понимающая улыбка на его лице сказала ей, что она узнана. Но ей было все равно. Она хотела присоединиться к танцующей молодежи.
– Да, и двойной мартини с водкой.
– Леди, вам будет веселей в бикини, – пропел мужчина. – Мы их здесь продаем. Сзади расположена кабинка для переодевания.
Хельга рассмеялась:
– Чудесно.
Через десять минут она сидела за столиком в алом с белым бикини, а перед ней стоял бокал. С ощущением
– Нет, детка, нет… здесь не сидят на месте. Давай! Давай! Темп! Ходу! Жару!
Хельга последовала за ним в толпу и целиком отдалась музыке. Некоторые из девушек смотрели на нее враждебно, но большинство, как ей казалось, приняли ее за свою.
Извивающийся перед ней парень выдавил из себя:
– Ты здесь новенькая, детка? Я слежу за девчонками, тебя я вижу в первый раз.
Девчонка! Хельге хотелось обнять его. Она была в таком приподнятом, счастливом настроении, что забыла про мартини. Когда музыка смолкла, парень произнес:
– Ба, тебе надо подновить загар, красотка. Ты плаваешь?
– Немного…
– Поплаваем?
– Почему бы и нет?
Он схватил ее за руку, они бегом пересекли пляж и бросились в воду.
– Держись за мной, детка, я не буду далеко заплывать, – бросил он.
Хельга медлила, глядя на него, плывущего.
«Хвастун, – подумала она, – ни стиля, ни настоящей скорости».
Дав ему обогнать ее, она потом стремительно поплыла брассом, настигла и пронеслась мимо, как торпеда. Проплыв ярдов сто, она перевернулась на спину и увидела, что парень утратил весь свой веселый вид.
– Слушай, кто ты такая? Какая-нибудь спортсменка или кто? – В голосе парня звучало недовольство.
Она поняла свою ошибку. Мужчины! Вечно хотят быть первыми, ей надо было прикинуться слабой и беспомощной.
– Почему ты не сказала, что умеешь так плавать? Разыгрываешь меня?
Искра радости погасла. Неужели она никогда не поумнеет?!
– Мой мартини нагреется, – ответила она и поплыла назад, а он остался смотреть ей вслед.
«К черту мужиков! – думала она. – Пользуйся ими, когда они нужны, а потом без сожаления бросай».
В кабинке для переодевания она насухо вытерлась, надела платье, заплатила за недопитый мартини и решила все-таки пойти на ленч в ресторан отеля. Уходя, она услышала, как одна из девушек сказала:
– Она-то за каким чертом сюда приперлась?
«Шла бы ты ко всем чертям!» – подумала Хельга.
Она села за руль машины и уставилась в пыльное ветровое стекло. Что ж, по крайней мере, ее назвали девчонкой.
К тому времени, когда она подъехала к отелю, к ней вернулось хорошее настроение. Ей захотелось есть, и она направилась прямо в ресторан. Метрдотель встретил
– Извините, миссис Рольф, вас спрашивают у стола дежурного.
Глядя на него, Хельга застыла:
– Кто?
– Ваш мажордом, Хинкль.
Она нетерпеливо посмотрела на часы. Половина второго.
– Ему придется подождать, – отрывисто сказала она. – Пусть мне подадут ленч.
Мгновение поколебавшись, метрдотель отвел ее к столику. Она заказала салат из крабов и полбутылки «шабли». «Будь я проклята, если кто-то помешает моему ленчу, – сообщила она себе. – Вероятно, какая-то дурацкая путаница с багажом или что-нибудь в этом роде».
Она доедала салат, когда увидела появившегося на пороге Хинкля. Один взгляд на его лицо заставил Хельгу вскочить на ноги. Под пристальными взглядами присутствующих она подошла к нему и вышла вместе с ним из зала.
– В чем дело, Хинкль? – резко спросила она.
– Мистер Рольф, мадам. Должен с прискорбием сообщить, что ему очень плохо.
Сердце Хельги подпрыгнуло и провалилось.
– Плохо? Как вас понимать?
– С ним доктор Беллами. Не пройдете ли вы со мной, мадам?
По телу Хельги пробежал озноб, но, сознавая, что посетители и туристы смотрят на них, она пошла рядом с Хинклем.
При насторожившем уши лифтере она не захотела ни о чем говорить, пока они не оказались в коридоре.
– Что вы хотите сказать, Хинкль, мы не уезжаем?
Она не могла думать ни о чем другом.
– Боюсь, что нет, мадам. У мистера Рольфа, по-видимому, наступило серьезное ухудшение.
Ее триумф над Джексоном, волнующая перспектива возвращения домой с Диком – все померкло словно по мановению руки.
«Проклятый Герман!» – подумала она.
Но едва эта мысль мелькнула в голове, как она устыдилась ее: «А как бы тебе самой понравилось лежать с параличом ног и недействующей рукой и пускать слюни. Ты – эгоистичная, бесчувственная сука».
Доктор Беллами ждал ее. Хельга еще никогда не видела человека с таким встревоженным видом.
– Миссис Рольф, у меня плохие новости. Мистер Рольф не сможет лететь.
– Что произошло?
– К моему великому сожалению, не знаю. Через несколько часов прибудет доктор Леви.
– Не знаете? – Хельга повысила голос. – У него уже был один приступ. Вы обязаны знать.
– Он спал… Ему дали снотворное. Видимо, он незаметно впал в коматозное состояние.
– Видимо? Вы должны знать, кома это или нет.
– Симптомы необычны. Медсестра Терли забеспокоилась, когда его дыхание ослабло, а кожа приобрела синеватый оттенок. Она послала за мной. Сердце его бьется ровно, но очень замедленно.
Хельга застыла:
– Он умер?
– Я не сказал бы, миссис Рольф. Эта перемена загадочна. Я не могу ее объяснить. На всякий случай я распорядился давать ему кислород. С ним мой ассистент. Он останется здесь. Будет сделано все возможное.