Джокер в колоде
Шрифт:
– Слушаюсь, миссис Рольф.
Она убрала в сумочку выданную ей квитанцию и направилась к старшему портье.
– Мне нужна небольшая машина. Распорядитесь, пожалуйста.
– Слушаюсь, миссис Рольф. Вас устроит новый «бьюик»?
– Нет… достаточно малолитражки.
Он поднял брови, задумавшись.
– Через десять минут, миссис Рольф.
– Вы не знаете, где мистер Хинкль?
– На второй террасе, миссис Рольф. Послать за ним?
– Спасибо, не надо.
Она вышла, пересекла террасу и спустилась по мраморным ступенькам. Хинкль сидел в шезлонге и читал книгу. На нем был
– Что вы читаете, Хинкль?
Он поднял глаза, затем встал, сняв при этом шляпу.
– Эссе Джона Локка, мадам.
– Джон Локк?
– Да, мадам. Английский философ семнадцатого века. В этом эссе он выступает против догм врожденных понятий и с успехом доказывает, что опыт является ключом к познанию. Чрезвычайно интересно.
Хельга заморгала:
– Надо же, Хинкль, я и не знала, что вы такой ученый!
– Я стремлюсь развивать свой ум, мадам. Вам что-нибудь нужно?
– Сядьте, пожалуйста. – Она уселась в ближайший шезлонг. Поколебавшись, Хинкль приложил шляпу к коленям, и его дородная фигура опустилась в кресло. – Доктор Беллами говорит, что завтра можно будет перевозить Рольфа в клинику в Парадиз-Сити. При условии, что доктор Леви согласится.
Лицо Хинкля просветлело:
– Это радостное событие, мадам.
– Да. Весьма вероятно, что вам придется присматривать за мистером Рольфом в клинике. Я хочу нанять дополнительный персонал, который примет на себя некоторые из ваших наименее ответственных обязанностей, Хинкль.
– Вот как? – Голос Хинкля стал холодным. – Заверяю вас, мадам, я прекрасно могу справиться и без дополнительного персонала.
Хельга ожидала сопротивления и приготовилась к нему, твердо решив сделать по-своему.
– В отеле работает один молодой человек… – отрывисто бросила она. – Он явно не глуп и заслуживает внимания. Я люблю помогать молодежи, когда для этого представляется случай. Я нанимаю его и хочу, чтобы вы передали ему свои второстепенные обязанности. Хинкль, вы сделаете это для меня?
Хинкль внимательно посмотрел, увидел непреклонность в ее глазах и, поджав губы, наклонил голову:
– Если таково ваше желание, мадам.
– Никаких известий от мисс Шейлы? – Она встала.
– Нет, мадам, пока никаких. – Он тоже поднялся.
– Тогда оставляю вас наедине с мистером Локком. – Она улыбнулась. – Дик Джонс… так зовут юношу. Положите ему жалованье в сто долларов на всем готовом и присмотрите, чтобы он их зарабатывал, Хинкль. Я скажу ему, чтобы он связался с вами.
– Хорошо, мадам.
Хельга вернулась в отель, перед которым уже стояла машина. Поблагодарив портье, она села за руль малолитражки и направилась в сторону Норд-Бич-роуд. Остановившись перед домом 1150, Хельга вышла из машины, отворила шаткую калитку и зашагала по заросшей сорняками дорожке. Она знала, что с противоположной стороны улицы на нее с любопытством глазели люди, сидящие на своих обветшалых верандах и крылечках.
Не обращая на них внимания, Хельга постучала в дверь. Через минуту перед ней появилась высокая толстая женщина. Ее черные и слегка налитые кровью глаза удивленно расширились
– Миссис Джонс? – Хельга улыбнулась. – Я хочу поговорить с вами о Дике.
Толстуха внимательно разглядывала ее. С тех пор как Хельга видела ее на террасе, она переоделась в чистое и аккуратное красное хлопчатобумажное платье. Ее голову покрывал цветастый платок.
– О моем сыне? – Ее голос был мягким и глубоким. Хельга без труда представила себе, каким прекрасным контральто могла петь эта женщина.
– Я – миссис Герман Рольф, – сказала она.
– Миссис Рольф? – Женщина широко раскрыла глаза, потом ее взгляд пробежал по соседям, глазеющим на нее из окон и веранд соседних бунгало.
– Войдите, пожалуйста.
Она ввела гостью в маленькую, аккуратную и чистую гостиную. Здесь стоял потертый диван, два таких же потертых кресла, старый телевизор и стол, на котором стоял папоротник в горшке. На стене висела фотография высокого и веселого на вид белого мужчины, улыбавшегося Хельге из золоченой рамы. Он был одет в неопрятный белый костюм, и в его шутливой позе чувствовалась какая-то запущенность. «Жизнерадостный неудачник, – определила Хельга. – Вероятно, владелец плантации сахарного тростника, которому не хватило трудолюбия». Присмотревшись к портрету, она поняла, от кого Дик Джонс унаследовал свою миловидность.
Миссис Джонс закрыла дверь.
– Сегодня утром я читала о мистере Рольфе, – сказала она, – примите мои соболезнования. Ужасно, когда с таким прекрасным человеком происходит такое несчастье.
– Благодарю вас.
Последовала пауза, во время которой две женщины из совершенно разных миров рассматривали друг друга.
Потом миссис Джонс произнесла:
– Присядьте, пожалуйста, мэм. Жилье у нас небольшое, но все же…
– Это ваш муж? – спросила Хельга, садясь.
– Это Гарри Джонс… никудышный человек, но он подарил мне Дика, слава Богу.
– Я хочу поговорить о вашем сыне, миссис Джонс. – Ей сильно хотелось закурить, одновременно она инстинктивно чувствовала, что хозяйка отнеслась бы к этому отрицательно, а Хельге хотелось ей понравиться. – Он убирает мой номер в отеле. Мне кажется, что он умен, воспитан и старателен. Мне необходимо пополнить штат служащих в моем доме в Парадиз-Сити… Совсем недалеко от Майами. Для него это будет прекрасный случай выдвинуться. Но прежде чем говорить с ним, я решила посоветоваться с вами и попросить вашего согласия. – Она снова улыбнулась. – Он поработает под руководством моего мажордома, который будет учителем вашего сына. Плата хорошая, и, кроме того, ему представится возможность съездить в Нью-Йорк и в Европу.
– Господи помилуй! – Миссис Джонс всплеснула руками. – С чего это такой важной леди, как вы, заниматься моим сыном?
Хельга заставила себя рассмеяться.
– Уж такой у меня характер, миссис Джонс. При моих деньгах у меня есть возможность помогать простым людям. Увидев вашего сына за работой, я решила, что могла бы помочь ему, а он стал бы помощником в моем доме. Я знаю, как матери привязаны к своим сыновьям. Мне самой не хотелось бы расставаться с хорошим сыном, но я сказала себе, что он не должен упускать свой шанс.