Джокер в колоде
Шрифт:
– У вас есть доказательства, миссис Рольф?
– В письменной форме нет.
– Разговор у нас доверительный, – сказал Гриттен. – Все, что вы скажете, останется в стенах этого кабинета. В свою очередь, я буду откровенен с вами. Вот уже полгода, как полиция города пытается отобрать у Джексона лицензию. Они подозревают, что он занимается шантажом, но у них пока нет улик. Если бы вы смогли и захотели представить доказательства, что он требует за двухдневную работу десять тысяч долларов,
– Мистер Гриттен, чем вы тогда можете объяснить его связь с сыскным агентством Лоусона в Нью-Йорке, которое, насколько я знаю, пользуется большой известностью?
Гриттен запыхтел трубкой.
– Джексон раньше работал у них. Четыре года назад он приехал сюда и открыл собственное дело. Лоусон его финансировал. Год назад Джексон связался с певичкой из ночного клуба. У нее большие запросы, и Джексон поистратился. Теперь он на мели, и, судя по тому, что вы говорите, его перестали волновать нравственные проблемы, каким способом зарабатывать деньги.
«Знай своего противника».
Хельга торжествовала. Расклад карт был в ее пользу.
– Что вы знаете об этой женщине, мистер Гриттен?
Он вынул трубку изо рта и стал ее поглаживать.
– Если вы хотите посадить Джексона туда, где ему место, вы должны отправиться со мной в полицию, которая окажет вам всяческую помощь и сохранит все в строжайшем секрете.
– Спасибо, мистер Гриттен, но я предпочла бы управиться с мистером Джексоном сама, – отрезала Хельга. – Я была бы благодарна вам за любую информацию, которую вы можете предложить мне. Кто эта женщина?
– Ее зовут Мария Лопес, она работает в клубе «Синяя птица». Она замужем за Эдом Лопесом, владельцем и капитаном почтового катера, который курсирует между Нассау и внешними островами. – Гриттен пыхнул трубкой. – Лопес – интересный тип. С недавних пор он попал под наблюдение полиции. Он заправляет портовой бандой, известной под названием «Мертвые головы». Банда терроризирует тех, кто работает в порту, взимает поборы, налагает штрафы и так далее. Лопес опасен, как бешеная собака, миссис Рольф.
– А жена ему безразлична?
Гриттен улыбнулся:
– Нет, как раз наоборот. Как я уже говорил, Лопес – интересный тип. Когда он кому-нибудь верит, то верит без оглядки. Жене он верит.
– И все-таки она и Джексон…
– Она жадна, а Джексон не жалеет для нее денег. Оба они понимают, насколько все это опасно, и держат свою связь в таком секрете, что никто, кроме полиции, о ней не знает.
– Так что Джексон, можно сказать, играет с динамитом?
Улыбка Гриттена стала шире:
– Слишком мягко сказано, миссис Рольф.
Она встала:
– Благодарю вас. Вы чрезвычайно помогли мне. Сколько
– Миссис Рольф, я читал о вас. Прошу прощения, но мне кажется, что вы из тех, кого мои североамериканские друзья называют «крепким орешком». Если эти сведения помогут свернуть шею Джексону, я отдаю их вам бесплатно. Но не забывайте, пожалуйста, что Джексон тоже крепкий орешек. Если вам понадобится помощь, я всегда к вашим услугам.
– Помощь мне не понадобится, мистер Гриттен, но все равно спасибо за предложение.
И, одарив его самой очаровательной улыбкой, она вышла из кабинета. Не дожидаясь лифта, Хельга сбежала вниз по лестнице. На обратном пути в отель она посмотрела на часы: 16.20. Она подумала о долгих часах, оставшихся до решающей встречи с Джексоном.
Если бы только она не была так одинока! Если бы кто-нибудь помог скоротать ей время до утра! Господи, но она не должна рисковать. Она останется у себя в номере, пообедает в одиночестве на террасе, а компанию ей составят две таблетки снотворного.
Хельга горько улыбнулась. Одна из богатейших женщин в мире – и одна!
На следующее утро появился Хинкль с сервировочным столиком.
– Надеюсь, вы хорошо спали, мадам? – спросил он, наливая кофе.
– Да, спасибо.
Две таблетки снотворного помогли ей прекрасно выспаться. Она чувствовала себя отдохнувшей, и ее ум деятельно работал.
– Я уверена, вы будете рады вернуться домой, Хинкль.
– Да, мадам. Я нахожу неприятной жизнь в отелях.
– Мистер Рольф хорошо провел ночь?
– По всей видимости, да. Ему все время дают снотворное, мадам.
Хельга помешала кофе.
– Вы видели Джонса?
Лицо Хинкля помрачнело:
– Да, мадам. Он будет готов к отъезду после ленча.
Хельга небрежно заметила:
– Кажется, он не глуп.
– Как будто да. – Голос Хинкля выражал полное неодобрение. – Конечно, он многому должен научиться.
Значит, Дик, как она про себя уже называла его, не доставил каких-либо хлопот. Хельга почувствовала прилив возбуждения.
– Сегодня утром мне надо уйти, я позавтракаю в ресторане.
– Все будет улажено, мадам. Я позабочусь о счете за отель. Мы вылетаем в 13.30.
– Вы настоящая опора для меня, Хинкль. – Она нежно улыбнулась ему.
– Вы очень добры, мадам. Я уже уложил одежду и бумаги мистера Рольфа. – Хинкль помолчал. – Недостает только красной папки с письмом мистеру Винборну.
Хельга почувствовала озноб. Следовало побеспокоиться об этом раньше. Она быстро соображала. Необходимо сохранить доверие Хинкля. Дело приняло опасный и неожиданный поворот. Она должна удержать его на своей стороне.