Джокер для Паука

Горъ Василий

Добравшись до места его падения, Ржав не сразу понял, что там произошло — бурное течение смыло с камней все следы, и на другом берегу их просто не оказалось. Только внимательный осмотр обеих берегов дал ответ на его вопросы…

Скорее всего, перелом оказался открытым и достаточно серьезным — добраться до берега генерал смог только в полукилометре ниже по течению, на излучине реки, в скалах над которой виднелось десятка полтора пещер. Вылезти из воды тоже удалось не сразу. Не хватало сил, потраченных на борьбу с бурным потоком. А потом до него добрались волки…

«За пару часов до

переправы он выпотрошил пойманного в силки кролика… — докладывал Ольгерду деморализованный своим просчетом Ржав. — И, видимо, приторочил его к поясу. Кроме того, его перелом был открытым и тоже здорово кровоточил. В общем, ему просто не повезло»…

Не согласиться с ним было трудно — в это время года волки никогда не нападали на людей, предпочитая охотиться на что-нибудь менее крупное и менее опасное. Однако запах крови и слабость жертвы сделали свое дело.

Генерал, у которого из оружия был только нож, оказавшись прямо перед их логовом, постарался дорого продать свою жизнь, — на месте его последнего боя мы насчитали четыре обглоданных волчьих скелета, — но, увы, отбиться от стаи не смог…

— Когда я нашел его останки, ими играли волчата… — стоя у берега Студеной, Ржав мрачно смотрел на покрытую обломками обглоданных костей животных площадку перед ближайшей к нам пещерой и хмурил брови.

На то, чтобы собрать и похоронить останки, у Ржава ушло часов пять…

От Кормухина не осталось почти ничего. Рваные, изорванные клыками волков шмотки, покрытый засохшей кровью нож, брезентовый пояс и пожеванные ботинки. Кроме того, уже в нашем присутствии Ольга нашла его обручальное кольцо и зубную щетку…

В общем, вернувшись в Троеполье, мы собрали все ее пожитки и перевезли девушку во дворец — отправлять ее на Землю в связи с проблемами с андроидами пока было нельзя. Впрочем, и сама Ольга туда не рвалась — раз в месяц-полтора она выпрашивала себе сопровождающего и уезжала в горы. Проведать могилу отца…

…Я забралась на крышу не просто так — мне надо было заставить Ольгерда поесть. И, по возможности, побыстрее. Поэтому, мельком посмотрев на то, что он пытался отработать, я поставила на край крыши поднос с тарелками, ушла в джуше и бросилась прямо под его мечи — другого способа остановить его тренировочный процесс я еще не придумала.

— Зарублю же! — замедлившись, зарычал брат. — Куда ты лезешь, ненормальная?

— Перерыв. Десять минут. Убери клинки и марш жрать. Возражения не принимаются: начнешь спорить, я продолжу мешать тебе тренироваться. Куда бы ты для этого не ушел…

— Я не хочу есть… — начал было он, но, сообразив, что именно я сказала, запнулся на полуслове и обреченно закинул мечи в ножны: степень моего упрямства он знал получше других.

— Вот и молодец. А теперь слушай… — дождавшись, пока он откусит здоровенный кусок бутерброда с мясом, буркнула я. — Я тут подумала вот о чем. В поисках Самира мы кое-что упустили… Ешь, а то я перестану говорить! — заметив, что он перестал жевать, зарычала я. — Ешь, сказала!!!

— Да ем я, ем… — вталкивая в себя очередной кусок, затравленно отозвался он. — Что именно?

— Мы были в Эррионе, в Лурде, в Веллоре и в Сенте. Добрались даже до Поинса, хотя

вероятность того, что в похищении Самира могут быть замешаны пираты, исчезающее мала. А в Корф наведаться не сообразили! А ведь Орден-то, как раз, имеет кучу причин сделать нам западло! Завоевать половину Элиона… и в одночасье потерять все — это ли не достаточный повод для небольшой гадости победителям? Да, довезти его туда они бы еще не успели, но… не обязательно же им было двигаться через Сент?

Ольгерд закрыл глаза, медленно выдохнул и замер. А под его побелевшими пальцами рвалось, как бумага, серебряное блюдо из-под хлеба.

— Маас решил переиграть наши договоренности? — открыв глаза, прошипел брат. И достал телефон. — Зря… Я ему этого не прощу…

— Не руби сплеча! — поняв, что он сейчас абсолютно невменяем, я вцепилась в его руки и пару раз его встряхнула. — Это только версия, не более! Сначала разберись, слышишь?

— Р-разберус-с-сь… — прошипел он, и, легко стряхнув мой захват, пробежал пальцами по клавиатуре трубки. — Але, Эол? Это я. Садись в флаер и лети сюда. Мне срочно надо в Корф. Да-да, Хвостик подсказала… Угу… Аналитики хреновы… Мы оба… Полчаса подожду… Пока…

А через мгновение, убрав трубку, он внезапно подхватил меня на руки и пару раз подкинул в воздух…

Естественно, в Аниоре я не осталась: чувствовать гнетущую атмосферу дворца и смотреть на мрачные лица друзей мне надоело до коликов. Кроме этого, я не привыкла сидеть дома и ждать чьего-то возвращения. Поэтому, дождавшись прилета Эола, я первая влезла в флаер и сразу же сделала морду кирпичом. Если использовать терминологию моего мужа. А через пару минут убедилась, что поступила единственно правильным образом. Невесть откуда узнав о моей идее и о планируемом полете в Корф, на крышу приперлись чуть ли не все обитатели дворца. И принялись доказывать необходимость своего присутствия во время встречи с Маасом.

Как я и предполагала, Ольгерд ограничился мной, Машей — удержать ее дома он и не пытался, — Угги и Вовкой. Остальные, расстроенные до глубины души, остались на крыше, и мрачно провожали взглядами взлетающую в небо машину. Впрочем, долго смотреть на нас им не удалось — Эол, включив режим невидимости, врубил полную скорость, и флаер мгновенно растворился в воздухе. А на экранах внешнего обзора в бешеном темпе замелькали леса, дороги, деревеньки и возделанные поля. С большой высоты особых подробностей рассмотреть не удавалось, и я перевела взгляд на горизонт. Туда, где вскоре должно было показаться море…

Глава 5. Алейх Олесс, старший дознаватель Белой сотни

Очередной проповедник появился в квартале Медников за два часа до заката. И начал мигом собрал вокруг себя толпу горожанам. Несколько беспризорников, вовремя вспомнив об объявленном накануне вознаграждении, решили заработать целых пять серебрушек, и бросились к ближайшим казармам. Меньше, чем через четверть попавшийся им навстречу патруль оказался на площади, и, разогнав развесивших уши бездельников, спеленал по рукам и ногам не пытавшегося сопротивляться проповедника. Еще через четверть все еще пытавшегося вещать мужчину доставили в комнату дознания, к вымотанному донельзя Алейху.