Дживз
Шрифт:
Эта история началась в Гайд-парке - у Мраморной арки, где самые разные диковинные типы собираются по воскресеньям, залезают на ящики из-под мыла и произносят речи. Меня вы тут не часто встретите, но так случилось, что в первое воскресенье после возвращения в добрую старую метрополию мне необходимо было нанести визит одному приятелю на Манчестерской площади, и, решив прогуляться, чтобы не прийти на свидание слишком рано, я забрёл именно в то место, о котором говорил.
Хотя Империя уже не та, что была раньше, я всегда думаю, что Гайд-парк по воскресеньям - это
На почтительном расстоянии справа от меня парни в цилиндрах слушали миссионера; слева довольно энергично выступал атеист, говоривший не совсем внятно из-за отсутствия зубов; передо мной стояла группа мыслителей со знаменем, на котором было написано: <Герольды Красной Зари>. Один из герольдов, бородатый тип в мятой шляпе и твидовом костюме, распространялся о Праздных Богачах так красочно, что я остановился послушать. Примерно через минуту я услышал над своим ухом чей-то голос:
– Мистер Вустер, если не ошибаюсь?
Полный, невысокий мужчина. Сначала я не сообразил, кто он такой, потом до меня дошло. Дядя Бинго Литтла, который пригласил меня на ленч, когда малыш Бинго влюбился в официантку из забегаловки. Неудивительно, что я не узнал его с первого взгляда. Когда я видел Литтла-старшего в последний раз, он был обрюзгшим стариком, севшим за стол в домашних тапочках и халате; сейчас передо мной стоял самый настоящий франт. Цилиндр, визитка и сверхмодные брюки с голубыми штрипками сверкали и переливались на солнце. Короче, он был одет с иголочки.
– О, здравствуйте!– сказал я.– Набираетесь сил?
– Я прекрасно себя чувствую, благодарю вас. А вы?
– На все сто. Только что вернулся из Америки.
– Ах! Собирали материал для одного из ваших восхитительных романов?
– Что?– Я не сразу сообразил, о чём он говорит. Затем я вспомнил историю с Рози М. Бэнкс.
– О, нет. Просто решил на время поменять образ жизни. Вы давно не видели Бинго?– торопливо спросил я, меняя тему разговора, чтобы не обсуждать с ним моей литературной деятельности.
– Бинго?
– Вашего племянника.
– А, Ричарда. Да, довольно давно. После моей женитьбы наши отношения стали весьма прохладными.
– Очень жаль. Значит, вы женились, что? Как поживает миссис Литтл?
– Моя жена в прекрасном здравии. Но: гм-м-м: она не миссис Литтл. Со времени нашей последней встречи великодушный суверен милостиво пожаловал мне звание пэра. После опубликования Списка Награждений я стал лордом Биттлшэмом.
– Прах меня побери! Правда? Примите мои самые искренние поздравления! Так держать, что? Лорд Биттлшэм?– переспросил я.– Так это вы владелец лошади Океанский Бриз?
– Да. Женитьба во многих отношениях расширила поле моей деятельности. Моя жена интересуется скачками, и теперь я содержу небольшие конюшни.
– Гудвудский кубок! Совершенно верно! Я готов продать последнюю рубашку и все деньги поставить на Океанский Бриз!
– Вот как? Надеюсь, животное оправдает ваши ожидания. Сам я в этом ничего не понимаю, но жена говорит, знатоки считают мою лошадь - если я не перепутал термин - <верняком>.
В этот момент я обратил внимание, что толпа притихла и с любопытством на нас смотрит, а бородатый парень на ящике тыкает пальцем в нашем направлении.
– Да, посмотрите на них! Посмотрите внимательно!– вопил бородач, заглушая голос атеиста и тем более невнятное бормотание миссионера.– Вы видите перед собой типичных представителей класса, который веками угнетал несчастных бедняков! Лентяи! Бездельники! Взгляните на тощего верзилу с маской вместо лица! Работал ли он честно хоть один день за всю свою жизнь? Нет! Вор, пустомеля и кровопийца! Могу поспорить, он не расплатился с портным за свои брюки!
По-моему, он перешёл на личности, и, должен признаться, мне это не понравилось. Однако у лорда Биттлшэма вид был довольный.
– Эти ребята обладают даром чётко выражать свои мысли.– Он ухмыльнулся. За словом в карман не полезут.
– Не забудьте о толстяке!– продолжал бородач.– Не обойдите его своим вниманием. Знаете, кто он такой? Лорд Биттлшэм! На свете найдётся мало людей хуже, чем он. Как вы думаете, чем он занимается с утра до вечера? Обжирается! Его бог - его желудок, и он непрестанно приносит ему жертвоприношения в виде пищи. Если б вы сейчас вспороли ему брюхо, из него вывалилось бы столько еды, что хватило бы десяти рабочим семьям на неделю!
– А знаете, метко сказано, - заметил я, но старикан, видимо, был лишён чувства юмора. Он покраснел как варёный рак и запыхтел как кипящий чайник.
– Пойдёмте отсюда, мистер Вустер, - сказал он.– Я не из тех, кто выступает против свободы слова, но я отказываюсь выслушивать вульгарную брань в свой адрес.
Мы не спеша тронулись в путь, а бородач продолжал выкрикивать гнусные оскорбления нам вслед. Жутко неприятно.
На следующий день я ненадолго забежал в клуб и неожиданно увидел в курительной комнате Бинго.
– Привет, старина!– воскликнул я, искренне обрадовавшись встрече.– Как жизнь?
– Бьёт ключом.
– Вчера я видел твоего дядю.
Рот малыша Бинго растянулся до ушей.
– Знаю, пустомеля. Присаживайся, старичок, и выпей из меня немного крови. Много наворовал, пока мы не виделись?
– Великий боже! Но ведь тебя там не было!
– Нет, был.
– Я тебя не заметил.
– Нет, заметил. Просто не узнал из-за растительности.
– Растительности?
– Бороды, мой мальчик. Ценнейшее моё приобретение. Изменяет до неузнаваемости. Само собой, неприятно, когда вслед тебе кричат <Бобёр>, но с этим можно смириться.