Дживс и неумолимый рок
Шрифт:
– Что-то я его не вижу, – сказал я.
– Что-то ты что?
– Его не вижу.
– Кого?
– Твоего подопечного.
– А что с ним?
Я оставил его в покое.
В этот чЈрный миг меня утешало лишь то, что достопочтенный Э.Б. уселся среди зрителей, и его заклинило между особами женского пола, вооружЈнными солнечными зонтиками. Если рассуждать с позиций здравого смысла, даже столь закосневшее во грехе дитя, как юный Томас, не рискнет осуществить акт насилия над человеком, закрепившемся в такой стратегически сильной позиции. Несколько успокоившись, я отдался во власть игры и уже с изрядной энергией продвигался к победе над местным викарием, но тут загромыхал г
Не много столь тяжких ударов довелось мне испытать. Всецело увлеченный быстрыми подачами мяча, без труда проносившегося над сеткой и служителем Божьим (который, кстати сказать, мало что мог противопоставить моему кручЈному от средней линии), я, как это бывает, воспарил на время в иные миры – а сейчас с грохотом вернулся на землю. Ломтик кекса выскользнул из онемевших пальцев и упал на пол, где с ним люто расправился Роберт, спаниель тетушки Агаты.
И вновь я ощутил прикосновение неумолимого рока. Филмер, хочу вам заметить, отнюдь не из тех, кого можно запросто отвлечь от чайного столика. Этот энергичный прихлебатель и беззастенчивый энтузиаст пятичасовых чаепитий, всегда готовый урвать пару чашек чая и добрую порцию горячих оладий с маслом – до сегодняшнего дня он всегда приходил к кормушке в числе лидеров забега. Можно не сомневаться: отвлечь Достопочтенного Э. Б. от фуражировки могли исключительно происки врагов.
– Должно быть, он укрылся от дождя где-нибудь в парке, – сказала тетя Агата. – Берти, пойди отыщи мистера Филмера. И захвати для него дождевик.
– Момент! – с готовностью отозвался я, всем сердцем стремясь отыскать Достопочтенного (желательно, чтобы не одно только тело).
Я надел дождевик, сунул еще один подмышку и отправился на разведку. Уже в передней я очень своевременно наткнулся на Дживса.
– Дживс, я опасаюсь худшего. Мистер Филмер пропал.
– Да, сэр.
– Но я найду его – пусть даже придется обшарить весь парк!
– Позвольте сэкономить вам время, сэр. Мистер Филмер находится на острове в центре озера.
– В такой дождь? Почему этот чурбан не плывет назад?
– У него нет лодки, сэр.
– Как же он тогда забрался на остров?
– На лодке, сэр. Но юный джентльмен приплыл следом и отвязал ее. Он сообщил мне обо всем в подробностях минуту назад, сэр. Оказывается, капитан Флинт имел обыкновение высаживать людей на необитаемых островах, и мастер Томас решил последовать его примеру.
– Боже милостивый! Ведь бедолага Филмер промокнет до нитки!
– Именно так, сэр. Мастер Томас затронул этот аспект.
Настало время действовать.
– Идем, Дживс!
– Очень хорошо, сэр.
Я устремился к лодочному сараю.
Спенсер Грегсон, муж тетушки Агаты, играет на бирже; недавно он сорвал на суматрском каучуке ошеломляющий куш, а тетушка Агата с ничуть не меньшим размахом вбухала его в загородное имение. Мили и мили этого самого «перемежающегося ландшафта», деревья, щедро укомплектованные голубями и прочей дичью, курлыкающей на разные голоса; сады, нашпигованные розовыми кустами; всякие там конюшни, хозяйственные строения, дома арендаторов с земельными участками – одним словом, весьма изрядный tout ensemble. Но гво здем программы, конечно, было озеро.
Итак: озеро, размером в несколько акров, лежит к востоку от дома, за розовым садом. Посреди озера находится остров, посреди острова – сооружение под названием «Октагон», а посреди его крыши стоит достопочтенный Э. Б. Филмер, изображая фонтан на городской площади.
Налегая
– Чуть правее, Дживс.
– Очень хорошо, сэр.
Я аккуратно пристал к берегу.
– Подожди меня здесь.
– Очень хорошо, сэр. Кстати сказать, сэр, – сегодня утром главный садовник сообщил мне, что недавно на этом острове свил гнездо один лебедь…
– Сейчас не время судачить на естественнонаучные темы, Дживс, – оборвал я – может быть, чересчур сурово, поскольку дождь припустил еще сильней, и многострадальные вустеровские штанины уже изрядно пропитались влагой.
– Очень хорошо, сэр.
Я двинулся вперед.
Идти было скользко – за первые же пару ярдов мои патентованные теннисные туфли «МЈртвая хватка» упали в цене на восемь шиллингов одиннадцать пенсов, – но я упорно двигался вперед, и наконец прорвался через кусты и вышел на проплешину перед этим самым Октагоном.
Я слышал, его соорудили на скорую руку еще в прошлом столетии. Тогдашний владелец усадьбы хотел, чтобы его дедушка мог в свое удовольствие упражняться на скрипке вне пределов слышимости обитателей дома. Зная кое-что о скрипачах, могу вообразить, что за жуткие звуки здесь в свое время раздавались; впрочем, и они вряд ли шли в сравнение с теми, что сейчас звучали с крыши. Достопочтенный, не отследив приближения спасательной партии, явно стремился донести свой голос через бескрайние водные просторы до м атерика – и хочу заметить, что попытки эти были не лишены шансов на успех. У него был такой визгливый кошачий тенор, что я серьезно опасался за свои барабанные перепонки.
Я подумал, что пока он не натрудил голосовые связки, было бы неплохо вклиниться с радостной вестью о том, что помощь близка.
– Эй! – крикнул я, дождавшись паузы.
Э.Б. вывесил голову за край крыши.
– Эй! – завопил он, вращая головой во все стороны – кроме нужной, естественно.
– Э-эй!
– Э-эй!
– Э-э-эй!
– Ох, – сказал он, заметив, наконец, меня.
– Ясное дело, – ответил я, как бы подводя итог беседе.
Боюсь, к этому моменту наш диалог еще нельзя было назвать осмысленным, хотя в дальнейшем, возможно, мы и договорились бы до чего-нибудь стоящего. Но когда я уже почти вспомнил подходящие слова, раздалось зловещее шипение, из кустов слева вдруг выскочило нечто крупное, белое и резвое – и я, соображая быстрей, чем когда-либо, взмыл как вспугнутый фазан и, влекомый любовью к жизни, полез на стену.
Что-то шлепнуло о стену дюймом ниже правой лодыжки, окончательно утвердив меня в правильности моего поступка. Тот парень, что сквозь альпийские снега и льды волок хоругвь с дурацким девизом «Все выше!» – вот кто был Бертраму примером для подражания.
– Берегитесь! – вскрикнул г-н министр.
Именно этим я, собственно, и занимался.
Создатель Октагона, должно быть, предвидел подобные кризисные ситуации – иначе откуда бы взялись такие удобные выемки в стене? Одним словом, вскоре я уже сидел на крыше рядом с Э. Б., разглядывая лебедя. Этот экземпляр, из числа самых крупных и склочных, каких мне только доводилось встречать, стоял внизу, изогнув шею водопроводным шлангом. Кусок кирпича, пущенный вдумчивой рукой, должен был угодить ему в точности по мидель-шпангоуту.