Дживс и неумолимый рок

Вудхауз Пэлем Грэнвилл

– Что бывает?

– Послушай, Берти, ведь наверняка и с тобой не раз заводили разговоры в клубе про всяких престарелых скакунов – мол, этот одр просто обречен на победу, даже если через десять ярдов от стартового столба его скрючит от люмбаго и гельминтоза. Говорю тебе, я рассматривал это дело как вполне респектабельное капиталовложение.

– Ты хочешь сказать, что поставил все деньги на лошадь?

Бинго горько рассмеялся.

– Если тебе угодно именовать эту рухлядь лошадью. Не прибавь она слегка на финишной прямой – возглавила бы следующий забег. Одним словом – это животное пришло последним

и поставило меня в чертовски затруднительное положение. Так или иначе, мне нужно было найти средства к существованию и как-то перебиться до возвращения Рози. Она не должна ничего узнать. Рози – самая чудесная девушка в мире, но будь ты женат, Берти, ты бы знал, что даже лучшие из жен приходят в ярость, узнав, что муж за один забег спу стил деньги, оставленные на полтора месяца. Верно я говорю, Дживс?

– Да, сэр. В этом отношении женщины порой ведут себя довольно странно.

– Раздумывать было некогда. После катастрофы у меня осталось денег как раз на то, чтобы пристроить пекинеса. Я определил его на шесть недель в "Первосортные Приморские Псарни «Покой и Просторы» – и побрел, жалкий банкрот, наниматься в репетиторы. Так я и угодил прямиком в лапы к малютке Томми.

Печальная история, ничего не скажешь. Жить бок о бок с тетей Агатой и юным Томом – что может быть ужасней? С другой стороны, Бинго достойно вышел из положения.

– Все, что тебе нужно, – сказал я, – так это продержаться еще пару недель, и все будет йох-хо-хо!

Бинго безрадостно прокашлялся.

– Пару недель! Мне бы пару дней продержаться… Помнишь, я говорил тебе, что вера твоей тетушки в мои гувернерские таланты сильно пошатнулась два дня назад, когда маленького паршивца застукали за курением. И поймал его именно этот тип Филмер. А десять минут назад Том заявил, что готовит Филмеру ужасную месть за то, что тот наябедничал тетушке. И что бы он ни затеял – можешь не сомневаться, я вылечу отсюда с мелодичным треском. Твоя тетя души не чает в этом Филмере, так что выкинет меня всенепремен но. А Рози вернется только через три недели!

Я все понял.

– Дживс!

– Сэр?

– Я все понял. Ты все понял?

– Да, сэр.

– Тогда сомкни ряды и выступай на подмогу.

– Боюсь, сэр, что…

Бинго слабо застонал.

– Только не говори, – нервно сказал он, – что тебе ничего не приходит в голову.

– К моему глубочайшему сожалению, сэр, в сию минуту – ничего.

Бинго издал сдавленный рык – как бульдог, которого обнесли тортом.

– Похоже, мне остается лишь одно, – угрюмо сказал он, – ни на секунду не выпускать из виду этого малолетнего головореза.

– Точно! – сказал я. – Неусыпная бдительность – верно, Дживс?

– Совершенно верно, сэр.

– Так я надеюсь на тебя, Дживс? – сдавленно воскликнул Бинго. – Ты придумаешь, как мне выпутаться из этой передряги?

– Сделаю все возможное, сэр.

– Спасибо, Дживс!

– Не стоит благодарности, сэр.

Нужно отдать должное Бинго – когда жизнь вынуждала его к действиям, действовал он с энергией и решимостью, достойными восхищения. Думаю, в следующие два дня не было и минуты, когда юный бедокур мог бы воскликнуть: «Один! Наконец-то один!». Но когда тетушка Агата предупредила, что утром ожидаются гости и состоится теннисный турнир,

я понял, что грядет наихудшее.

Дело в том, что Бинго как раз из тех ребят, которые, стоит им коснуться теннисной ракетки, впадают в своеобразный транс, и мир за пределами корта перестает для них существовать. Скажите ему посреди партии, что его лучшего друга на заднем дворе рвет на куски пантера – вам все равно не дождаться от него мало-мальски осмысленного взгляда. Понятно, что до последнего гейма он и не вспомнит ни о Томе, ни о Достоп. Э. Б..

Погруженный в мрачные предчувствия нового удара судьбы, я переодевался к обеду.

– Дживс, ты когда-нибудь размышляешь о жизни?

– Время от времени, сэр. В минуты досуга.

– А ведь суровая штука, а?

– Суровая, сэр?

– Я имею в виду разницу между внешним видом и истинным содержанием.

– Брюки, возможно, стоит приподнять на полдюйма, сэр. Незначительная корректировка с помощью подтяжек может привнести необходимые изменения…

– Нет, Дживс, я о другом. Посмотри хотя бы на всех собравшихся в этой усадьбе. На вид, так самая что ни на есть счастливая и беззаботная компания. Но под искрящейся гладью текут мутные воды, Дживс. Взгляни на достопочтенного Э. Б., уплетающего за ленчем семгу под майонезом, и ты воскликнешь: «Вот истинный баловень судьбы!» А тем временем неумолимый рок уже простер над ним свою суровую десницу… Что затевает Томми, как ты думаешь?

– Сегодня днем, сэр, между нами состоялась непринужденная беседа. Юный джентльмен, как мне стало известно, читает роман под названием «Остров сокровищ» и весьма впечатлен образом некоего капитана Флинта. Полагаю, в настоящее время он примеряет на себя модель поведения, характерную для упомянутого капитана.

– Боже праведный! Насколько я помню «Остров сокровищ», этот Флинт только и делает, что машет налево-направо абордажной саблей! Уж не хочешь ли ты сказать, что Томас собирается дать мистеру Филмеру по башке абордажной саблей?

– Возможно, он не располагает абордажной саблей, сэр.

– Ну хорошо – еще чем-нибудь!

– Нам остается только ждать, сэр. Галстук, осмелюсь заметить, желательно затянуть еще немного. Следует добиваться совершенного подобия с бабочкой. Если позволите, сэр -…

– Что значит галстук в такой момент, Дживс? Разве ты не понимаешь: семейное счастье мистера Литтла висит на волоске!

– Не бывает таких моментов, сэр, когда бы галстук ничего не значил.

Я понял, что нанЈс ему обиду, но не стал заглаживать вину. Я был… как же это называется? Погружен в мучительные размышления. Глубоко погружЈн. Можно сказать – снедаем заботами.

Я все еще был снедаем заботами, когда на следующий день, в полвторого, начались теннисные игрища.

Это был знойный, душный день, когда гром гремит чуть ли не над самым ухом. Сам воздух, казалось мне, был наэлектризован опасностью.

– Бинго, – сказал я, когда мы протискивались на корт, чтобы внести свою лепту в первые парные игры, – как ты думаешь, что сейчас поделывает юный Том – когда властное око более не довлеет над ним?

– Да? – отсутствующе спросил Бинго, взмахнул ракеткой и по-лошадиному всхрапнул. На лице его уже проступал характерный теннисный налет (со стеклянным взглядом и проч).