Дживс и неумолимый рок
Шрифт:
Но как его угораздило здесь очутиться? Это было выше моего понимания. Дело в том, что недавно он женился на Рози М. Бэнкс, прославленной писательнице, и, когда мы виделись в прошлый раз, он собирался вместе с ней в лекционное турне по Америке. Прекрасно помню, как он сыпал проклятиями, поскольку из-за этой поездки не поспевал на скачки в Аскоте.
Пусть даже явно подозрительным образом – но все же он здесь! И я, устремившись к дружескому лицу, подал голос на манер ищейки-бладхаунда.
– Б-баф! Бинго!
Он крутнулся вокруг своей оси (вот те на! нет, такое лицо дружеским не назовешь – скорей уж исказившимся) и завертел
– Тсс-иш-ше! – зашипел он, – ты что, хочешь меня погубить?
– А?
– Ты что, не получил моей телеграммы?
– Так это была твоя телеграмма?
– Ясное дело, моя.
– Так что ж ты ее не подписал?
– Я подписал!
– Нет. Ты не подписал. Я так и не понял, о чем в ней речь.
– Ну хорошо – ты же получил мое письмо?
– Какое еще письмо?
– Мое.
– Не получал я никакого письма.
– Ну, значит, я забыл его отправить. Я там писал, что устроился гувернером к твоему кузену Томасу, так что ты должен встретить меня как совершенного незнакомца.
– Но почему?
– Потому что если твоя тетушка заподозрит, что мы приятели, то вышвырнет меня и глазом не моргнет.
– Почему?
– Почему? – поднял бровь Бинго. – Ты сам поразмысли, Берти. Был бы ты своей тетушкой, для которой не секрет, что ты за фрукт, – ты бы стал держать лучшего друга такого парня в гувернерах у своего сына?
Вот теперь у меня голова совсем пошла кругом. Потом я все же сообразил, к чему он клонит, и не мог не признать, что в его словах немало на редкость неприятного здравого смысла. Хотя он все равно не объяснил, в чем – как бы это сказать – суть… квинтэссенция? – в чем момент истины этой таинственной истории.
– Я думал, ты в Америке, – осторожно сказал я.
– Как видишь, нет.
– А почему?
– Неважно. Нет, и все тут.
– И почему ты взялся за гувернерство?
– Неважно. У меня есть на то свои причины. И я хочу втемяшить тебе в башку, Берти – хочу вколотить это в твои бетонные мозги – нас не должны видеть вместе. Этого гаденыша, твоего двоюродного братца, позавчера застукали в кустах с сигаретой, и мое положение сильно пошатнулось. Твоя тетушка заявила, что если бы я осуществлял надлежащий надзор, то подобного бы не случилось. А если она еще узнает, что мы с тобой водим компанию, я вылечу отсюда как пить дать. А я не должен вылететь отсюда – это вопрос жиз ни и смерти.
– Но почему?
– Потому что, – отрезал Бинго.
Тут ему померещились чьи-то шаги, и он с завидным проворством шмыгнул в лавровый куст. А я неспешно побрел к Дживсу – посоветоваться обо всех этих подозрительных явлениях.
– Дживс, – сказал я, входя в свою комнату, где он разбирал багаж, – ты помнишь ту телеграмму?
– Разумеется, сэр.
– Ее отправил мистер Литтл. Оказывается, он здесь гувернером у моего кузена Томаса.
– В самом деле, сэр?
– Лично я этого не понимаю. Я всегда считал Бинго вольной птицей, если ты понимаешь, что я имею в виду; но влететь в гнездо тети Агаты?!
– Да, сэр, – все это крайне своеобразно.
– Я по-другому спрошу – ты представляешь себе человека, который не по приговору суда, а по доброй воле вызовется давать уроки моему братцу Тому, с его-то репутацией трудного ребенка и изверга рода человеческого?
– С великим трудом, сэр.
– Мутное это дело, Дживс.
– Именно так, сэр.
– И знаешь, что во всем этом самое ужасное? Бинго
– Неужели, сэр?
– И пить тоже.
– Но из каких соображений, сэр?
– Потому что она по каким-то своим темным причинам, о которых не желает распространяться – короче говоря, она требует, чтобы я произвел впечатление на одного типа по имени Филмер.
– Весьма неприятно, сэр. Впрочем, многие врачи, насколько мне известно, приветствуют подобное воздержание, считая его залогом здоровья. По их мнению, это способствует улучшению циркуляции крови и сберегает артерии от преждевременного износа.
– Вот как? Знаешь, Дживс, когда в следующий раз встретишь этих врачей, передай им, что они тупоголовые ослы.
– Непременно, сэр.
Так начинался этот – оглядываясь на свой весьма насыщенный жизненный путь, скажу не колеблясь – тоскливейший визит в моей практике. Вспомнить хотя бы о муках утраты животворного предобеденного коктейля! А захоти вы спокойно выкурить сигарету – как бы вам понравилось укладываться для этого на пол и выдувать дым в камин?! Или взять скверную привычку тетушки Агаты внезапно появляться там, где ее меньше всего ждЈшь. А трагизм насильственной дружбы с достопочтенным Э. Б. Филмером, от чего я едва не впал в грех уныния? Не удивительно, что вскоре мое негодование достигло немыслимого прежде накала. Закусив губу и сжав кулаки до белизны в костяшках, бедолага Бертрам проводил день за днем на поле для гольфа в компании достопочтенного Э. Б. Филмера. Играл Достопочтенный на редкость омерзительно, а высказывания, которыми он обильно приправлял игру, вообще не поддаются никакому описанию.
Но однажды, когда я, изнывая от жалости к себе, переодевался к ужину, ко мне в комнату просочился Бинго – и в тот же миг я презрел собственные горести. Ибо мы, Вустеры, забываем о своих невзгодах, если друг попал в переплет – а бедолага Бинго влип по самый подбородок. Об этом ясно свидетельствовала его физиономия – как у кота, которого только что угостили половинкой кирпича, и вторая половина явно не заставит себя ждать.
– Берти, – сказал Бинго, тоскливо рассевшись на кровати, – как у Дживса в последнее время с мозгами?
– Да как всегда – в смазке не нуждаются. Как там твое серое вещество, Дживс? Ржавчиной не покрылось?
– Нет, сэр.
– Хвала небесам! – выдохнул Бинго, – потому что, Дживс, мне позарез нужен твой мудрый совет. Если здравомыслящие люди не предпримут серьезные шаги в нужном направлении, моей репутации каюк.
– Что стряслось, старина? – сочувственно спросил я.
Бинго вцепился в покрывало.
– Я расскажу тебе все, – сказал он. – Я открою тебе, почему прозябаю в этом чумном бараке и учу ребенка, которому нужен не греческий и не латынь, а славный удар пивной кружкой по основанию черепа. Я попал в безвыходное положение, Берти. В последний миг перед отплытием в Америку Рози решила, что я должен остаться и присмотреть за пекинесом. Она выдала мне пару сотен – продержаться до ее возвращения. Эта сумма, если ее благоразумно растянуть, обеспечила бы нам с пекинесом пристойное существование. Но ты же знаешь, как оно бывает…