Джейн Эйр

Бронте Шарлотта

– Он сказал мне то же самое, – ответила я.

– Сказал? И вы поверили ему? И вы согласились?

– Да.

Она растерянно посмотрела на меня.

– Вот уж никогда не подумала бы. Он такой гордый. Все Рочестеры были гордые, а его отец к тому же любил деньги. Самого мистера Рочестера тоже считают расчетливым. И он собирается жениться на вас?

– Так он сказал мне.

Миссис Фэйрфакс окинула меня взглядом. По ее глазам я видела, что она не находила во мне тех чар, которые помогли бы ей разрешить эту загадку.

–

Странно, очень странно, – продолжала она. – Но, очевидно, это так, раз вы говорите. Не знаю только, что из этого выйдет; тут трудно что-нибудь сказать. В таких случаях скорее желательно равенство положения и состояния; и потом, между вами двадцать лет разницы. Он вам в отцы годится.

– Ну уж нет, миссис Фэйрфакс! – воскликнула я, задетая за живое. – Какой он мне отец! Да это никому, кто увидит нас вместе, и в голову не придет! Мистеру Рочестеру по виду можно дать двадцать пять лет, и он так же молод.

– И он действительно женится на вас по любви? – спросила она.

Я была так оскорблена ее холодностью и недоверием, что слезы невольно выступили у меня на глазах.

– Мне не хочется огорчать вас, – продолжала вдова, – но вы молоды и мало знаете мужчин, а потому я обязана предостеречь вас. Есть такая пословица: «Не все то золото, что блестит», – так вот, я боюсь, что в данном случае не все окажется таким, как надеемся вы и я.

– Отчего? Разве я урод? – спросила я. – Разве невозможно, чтобы мистер Рочестер искренне привязался ко мне?

– Нет, вы очень хорошенькая, а за последнее время стали еще лучше. И мистеру Рочестеру вы пришлись по душе, это видно. Я всегда замечала, как он вас балует. Меня крайне беспокоило, что он оказывает вам такое заметное предпочтение; и, любя вас, я все собиралась поговорить с вами. Но мне трудно было коснуться этого даже намеком. Я знала, что такое предположение поразит, да, пожалуй, и обидит вас. А вы держались настолько скромно, умно и тактично, что я надеялась – вы сами сможете за себя постоять. Вы не представляете себе, что я пережила вчера вечером, когда искала вас по всему дому и нигде не могла найти, а тут и хозяина тоже нигде не было; а затем в полночь вы явились вместе.

– Ну, теперь это не важно, – прервала я ее нетерпеливо. – Достаточно того, что все в порядке.

– Я надеюсь, что все и будет в порядке до самого конца, – сказала она. – Но поверьте мне, тут нужна большая осторожность. Старайтесь не подпускать мистера Рочестера слишком близко, не доверяйте ни себе, ни ему: люди его положения обычно не женятся на гувернантках.

Я начинала по-настоящему сердиться, но, к счастью, вбежала Адель.

– Возьмите меня, возьмите меня с собой в Милкот! – кричала она. – Мистер Рочестер не хочет, хотя в новой коляске места сколько угодно. Попросите его, мадемуазель, чтобы он позволил мне ехать с вами.

– Хорошо, Адель! – И я поспешила вместе с ней к мистеру Рочестеру, радуясь возможности поскорей уйти от своей мрачной

наставницы.

Коляску как раз подавали к подъезду. В ожидании ее мой хозяин расхаживал перед дверью, и Пилот следовал за ним по пятам.

– Ведь можно Адель поехать с нами, не правда ли, сэр?

– Я сказал ей, что нет. Никаких ребят! Едете только вы.

– Позвольте ей поехать, мистер Рочестер. Очень прошу вас. Так будет лучше.

– Ничего подобного. Она только помешает.

Тон и взгляд у него были самые повелительные. Тяжелый гнет сомнений и неприятный холодок, которым веяло от предостережений миссис Фэйрфакс, успели уже отравить мою радость. Я вдруг почувствовала всю эфемерность и неосновательность своих надежд. Сознание моей власти над мистером Рочестером, которое мне давала его любовь, исчезло. Я готова была без дальнейших возражений подчиниться ему, но, подсаживая меня в экипаж, он заглянул мне в лицо.

– Что случилось? – спросил он. – Почему мы так насупились? Вам действительно хочется, чтобы девчонка поехала? Вам будет неприятно, если она останется?

– Я предпочла бы, чтобы вы взяли ее, сэр.

– Тогда скорей беги за шляпой, как стрела! – крикнул он Адели.

Она послушалась его и помчалась со всей быстротой, на какую была способна.

– В конце концов, одно потерянное утро уж не так много значит, – сказал он, – если я собираюсь в ближайшем будущем овладеть навеки вашими мыслями, беседой и вашим обществом.

Когда Адель очутилась в экипаже, она прежде всего бросилась целовать меня, выражая этим свою благодарность за мое посредничество. Однако ее тотчас усадили в уголок, рядом с мистером Рочестером, и она только жалобно поглядывала оттуда на меня. Строгий сосед пугал ее; когда он бывал в таком настроении, она не решалась поверять ему свои наблюдения или обращаться с каким-нибудь вопросом.

– Пусть Адель сядет возле меня, – предложила я, – она, может быть, мешает вам, сэр? А тут места совершенно достаточно.

Он передал ее мне, словно комнатную собачку.

– Я обязательно отправлю ее в школу, – сказал он, но уже улыбаясь.

Адель, услышав это, спросила его, поедет ли она в школу без мадемуазель?

– Да, – ответил он, – без мадемуазель. Я собираюсь увезти мадемуазель на Луну, я отыщу пещеру среди белых долин и вулканических кратеров, и там мадемуазель будет со мной, и только со мной.

– А что же она будет есть? Вы уморите ее голодом, – заметила Адель.

– Я буду утром и вечером собирать для нее манну небесную. На Луне холмы и долины сплошь белые от манны, Адель.

– А если ей захочется согреться, где она найдет огонь?

– Огонь есть в огнедышащих горах: когда ей станет холодно, я отнесу ее на какую-нибудь вершину и положу на краешек кратера.

– Ой, как ей там будет плохо, совсем неудобно! А кто ей даст платье, когда она износит его? Там ведь не достанешь нового.