Джеймсон

Джеймс Николь

— Хорошо.

Мужчина снова посмотрел на ее рисунок.

— Не возражаешь, если я тебе кое-что набросаю? Что-нибудь более… подходящее?

Ава кивнула.

— Я хочу, чтобы цветок в середине был лилией. Остальное мне безразлично, но центральный цветок… это должна быть лилия.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— В этом есть какой-то смысл?

И вдруг Ава поняла, что ничего не может ему сказать, и отвернулась.

— Я просто… думаю, что они красивые.

Джеймсон молча кивнул.

— Тогда

ладно. Чего ты хочешь, то ты и получишь. Не могла бы ты дать мне несколько минут, чтобы набросать кое-что?

— Конечно.

Джеймсон протянул ей руку, когда она спрыгнула со стола.

— Полчаса?

Она кивнула, и они оба вышли из комнаты. Ава направилась к выходу, а он — в свой кабинет. Было уже поздно, поэтому у Лиама нашлось время сделать все за нее, но все трое братьев сидели и смотрели, как она выходила с Джеймсоном.

— Что случилось? Ты все еще хочешь татуировку? — спросил Лиам.

— Да.

— Тогда давай начнем.

— Лиам… Джеймсон хочет это сделать.

Мужчина кивнул.

— Он знает, не так ли?

— Да. — Ава внимательно следила за выражением его лица, пока он смотрел на лестницу, а потом снова на нее.

— Понятно.

Так ли это? Потому что она не была уверена в том, что сделала. Что же вызвало в нем такую перемену? Это была вечеринка вчера вечером? Подтолкнуть ее вот так? Или это было нечто большее?

Макс выкатила свой стул из приемной.

— Вот, дорогая. Посиди с нами.

Ава послушалась, и он сел на свой табурет на колесиках.

— Я бы предложил тебе бутылку пива, — сказал он, взяв с пола упаковку из шести банок, — но если ты сегодня получишь чернила, тебе не следует пить.

— Совершенно верно. Хорошо, что ты все время пьешь так много воды. Быть не обезвоженной действительно помогает, — признал Лиам.

Ава начала ерзать. Теперь, когда она твердо решила сделать татуировку, ее вдруг охватило предвкушение.

Рори, должно быть, заметил. Он оглянулся со стула, на котором сидел, спинка повернулась так, что парень оседлал ее. Он поднял телефон, большим пальцем водя по экрану.

— Хочешь послушать нашу новую песню, Ава?

Она благодарно улыбнулась ему, радуясь тому, что отвлечется.

— Да. Пожалуйста.

Рори прибавил громкость и протянул телефон им, чтобы они услышали.

Мужчины провели следующие полчаса, слушая песни Рори, болтая и делая все возможное, чтобы рассмешить Аву, пока Джеймсон не спустился по лестнице. Он подошел прямо к ней, не обращая на них ни малейшего внимания, и протянул ей набросок.

— Как думаешь?

Ава перевела взгляд с серьезного выражения его лица на бумагу, которую он держал перед ней. Это был красочный узор с единственной лилией, выступающей в центре мотива, несколько бугенвиллей по обе стороны, окруженных вьющимися и вьющимися лозами в замысловатом узоре, который тянулся вверх и вниз. Он был прекрасен, и она

могла представить, как он спускается вниз по изгибу ее бедра.

— Это прекрасно.

— То, что ты хотела?

— Даже лучше.

Джеймсон кивнул, явно обрадованный тем, что она осталась довольна.

— А цвета?

Ава снова взглянула на рисунок. Яркие розовые и оранжевые цвета вплетены в яркие оттенки зеленого.

— Они великолепны.

— Хорошо. Давай начнем.

— Прямо сейчас?

— Нет времени лучше настоящего. — Джеймсон склонил голову набок. — Если только ты не передумала.

Она вздернула подбородок.

— Нет. Сейчас тоже хорошо.

Он улыбнулся, отступил назад и протянул ей руку, приглашая пройти в отдельную комнату.

***

Два часа спустя Ава лежала на столе, рисунок был перенесен, и Джеймсон, склонившись над ее бедром, прикладывал иглу к коже. В основном, она лежала на спине, слегка наклонив бедро. Подняв голову, Ава смотрела, как мужчина работал в черных перчатках: одной держал аппарат, другой вытирал лишние чернила. Она снова опустила голову и глубоко вздохнула, выдохнув через рот.

Джеймсон взглянул на нее.

— Ты в порядке, милая?

Она кивнула, глядя в потолок.

— Я в порядке.

— Если тебе нужно отключиться, мы можем сделать перерыв.

— Нет, я в порядке.

Жужжание снова наполнило комнату.

— А что тебе нравится в татуировке? — спросила она, чтобы отвлечься от шейдерных игл, пронзающих ее кожу, пока Джеймсон работал над добавлением цвета к созданному им дизайну.

— Эта индустрия, по большей части, представляет собой сообщество веселых и творческих людей. Меня тянуло к этому. В наши дни татуировки воспринимаются как форма искусства и средство самовыражения. Не только для рок-звезд, байкеров и людей сомнительного характера, но и для всех. Это многовековое искусство. Мне это нравится. Для меня это больше, чем просто нанесение чернил на чью-то кожу. Это долгое время считалось табу, но теперь, наконец, происходит эволюция, которая повышает его статус как вида искусства. Это больше не только для мятежной толпы или нетрадиционных взглядов. Ты увидишь врачей и адвокатов с татуировками. Сейчас в салон приходят люди из всех слоев общества. По-моему, это чертовски круто.

— Полагаю, это правда.

Жужжание продолжало заполнять пустоту разговора. Чтобы отвлечься, Ава задала еще один вопрос:

— Итак, Джеймсон, ты всегда хотел этим заниматься?

Он взглянул на нее с усмешкой.

— Что, сделать тебе татуировку?

Ава усмехнулась.

— Стань татуировщиком.

Джеймсон снова обратил свое внимание на ее бедро, проводя по нему тканью, прежде чем начать другую область.

— Вообще-то я хотел стать психотерапевтом или консультантом.