Джеймс Кук
Шрифт:
29 апреля замечен был на берегу большой залив.
У входа в залив на обоих мысах виднелись хижины. Кучка
местных жителей скопилась на южном мысе.
Аборигены неприязненно встретили гостей и в даль
нейшем уклонялись от контактов с белыми пришельцами.
Местность была отрадная. Рос на берегу не очень
густой лес, а воздух в нем был удивительно свеж, и чуть
кружил головы крепкий смолистый дух. Деревья в этом ле
су были эвкалиптами,
ли важное ботаническое открытие.
В заливе, открытом 29 апреля, «Индевр» простоял до
6 мая. Однажды, когда Бенкс и Соландер возвратились,
обремененные образцами растений, Кук в шутку сказал:
«А не назвать ли этот залив Ботанической бухтой?» Не
заметно название «Ботани-бей» проскользнуло на карты
экспедиции и закрепилось на них.
6 мая 1770 года в нескольких милях к северу от бухты
Ботани-бей Кук заметил «залив, или бухту, где, видимо,
была удобная якорная стоянка». Командир «Индевра» так и
не узнал, что эта «якорная стоянка», названная им бухтой
Порт-Джэксон,— одна из величайших гаваней южного
полушария. В 1788 году на ее берегу было основано пер
вое европейское поселение — каторжная колония Порт-
Джэксон. А ныне на ее месте стоит самый большой город
Австралии — Сидней.
До последних дней мая Кук вел «Индевр» вдоль цен
трального участка восточного берега Новой Голландии. На
холмистом побережье росли такие же леса, как в бухте
Ботани-бей. Кое-где заметны были дымки, видимо, в бере
говой полосе было немало стоянок аборигенов.
С середины мая примерно с 26° ю. ш. леса стали посте
пенно редеть, местность принимала малогостеприимный
облик.
В конце мая и в начале июня «Индевр» вошел в чрезвы
чайно опасную зону коралловых рифов и мелей, рассеян
ных между материком Австралии и Большим Барьерным
рифом — исполинской коралловой грядой, которая тянет
ся, то подступая к материковому берегу, то чуть отходя от
него, на две с лишним тысячи километров.
На 22° ю. ш. за островком, оконечность которого Кук
назвал мысом Тауншенд, началась опаснейшая в мире
полоса «морского бездорожья». Островков, рифов, отмелей
здесь было больше, чем звезд в ночном небе, и приходилось
продвигаться «ощупью», непрерывно измеряя глубины.
За мысом, названным Куком мысом Трибюлейшн (мыс
Невзгод), около 11 часов вечера 11 июня 1770 года «Ин
девр» внезапно наскочил на коралловый риф. Только через
сутки, полностью разгрузив корабль, удалось
рифа. За борт были также сброшены шесть пушек с шестью
комплектами ядер, и благодаря этой операции «Индевр»
удалось облегчить на шесть тысяч фунтов.
199 лет спустя, в 1969 году, экспедиция Филадельфий
ской Академии естественных наук подняла все шесть пушек
с набором ядер. За два века пушки почти совершенно не
пострадали, они только лишились деревянных лафетов.
Острый коралловый риф вспорол днище «Индевра».
К счастью, удалось ввести корабль в устье небольшой и
спокойной реки (она была названа рекой Индевр, и ныне у
места ее впадения в море стоит город Куктаун). Там судно
вытащили на берег. Ремонт «Индевра» затянулся до начала
августа.
Корабельные умельцы починили обшивку, заменив
множество поврежденных досок и поставив заплаты на про-
боинах.
Берега реки Индевр были не слишком отрадны: холмы
и ложбины между ними покрывала жесткая трава, кое-где
встречались низкорослые деревья. Но Бенкс и Соландер
были в восторге.
В море попадались редкостные рыбы, моллюски, че
репахи, а на суше натуралисты встретили чудо-зверей —
кенгуру, вомбатов, собак динго, сумчатых волков. Правда,
крупных зоологических открытий совершить не удалось:
кенгуру и динго уже были известны голландским морепла
вателям, открывшим в XVII веке западный берег Новой
Голландии.
Бенкс привез с собой в Англию скелет кенгуру, и
британские натуралисты получили возможность изучить в
натуре костяк экзотического животного.
На реке Индевр участники экспедиции общались с або
ригенами — темнокожими, низкорослыми людьми, кото
рые вели бродячий образ жизни и ходили в чем мать родила.
Эти аборигены были охотниками и рыболовами. Кук опи
сал их нравы и обычаи, жилища, орудия труда, оружие
(и, между прочим, их бумеранги). Он завершил свой обзор
такими словами: «Судя по тому, что я сказал, кое у кого
может сложиться впечатление, что туземцы Новой Голлан
дии самые несчастные существа на Земле. В действитель
ности они намного счастливее нас, европейцев: не имея
понятия не только об излишествах, но и о необходимых
удобствах, за которые так борются в Европе, они живут в
блаженном неведении».
6 августа «залеченный» корабль тронулся в дальней
ший путь. Путь этот оказался еще более трудным, чем