Джеремая
Шрифт:
Когда я больше не могла плакать, то отступила от Джеремаи.
– Можешь оставить нас на минутку?
Он кивнул.
– Ты хочешь, чтобы я подождал тебя, или чтобы Беккет отвез тебя домой?
– Подожди, пожалуйста, – сказала я, и он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Подтащив ближе пластиковый больничный стул, я села и взяла дедулю за руку.
– Ты же знаешь, что я на самом деле хочу сказать сейчас? Ты же все это спланировал, правда? Дедуля, не знаю, как я выживу без тебя, но думаю, ты был прав. Он хорош в том, что делает. Думаю, я отдам ему магазин. Он заслуживает его больше, чем я.
Медсестра вошла в палату и спросила, готова ли я. Я кивнула и слезы вновь побежали по моему лицу, когда я еще раз прошептала дедушке, что любила его. Медсестра проводила меня в комнату ожидания, когда я вошла туда, то Джеремая встал и я буквально рухнула ему в руки. Он не произнес ни слова; вместо этого, взял меня на руки и понес к своему грузовику, а затем отвез в дом Мэйса.
Приехав, он вышел, чтобы открыть дверь, но я схватила его за руку и покачала головой.
– Я не могу сейчас туда пойти.
Джеремая кивнул, развернул грузовик и отвез меня в мастерскую.
Когда мы подъезжаем к зданию, на стоянке уже не было машин, а солнце село. Джеремая обошел вокруг авто и открыл дверцу, я выскользнула из грузовика, и мы зашли внутрь. Он ничего не сказал, но, когда мы зашли, Джеремая запер дверь, включил свет, подошел к холодильнику и взял нам обоим пиво.
– Ну же, давай взглянем на старушку Бетси, – сказал он, зная, что это было единственное лекарство от дыры в моем сердце. Он включил радио, и когда Линнира Скайнирда со своим «simple man» начала играть, я изо всех сил постаралась не заплакать. Джеремая взял торцевой ключ и передал его мне, а я спрятала волосы под кепку с эмблемой мастерской. Он открыл капот, и мы оба принялись за работу без единого слова. Музыка продолжала играть, и я задавалась вопросом, а что же будет дальше.
Мы работали до тех пор, пока двигатель не начал мурлыкать, тогда мы оба облокотились на рабочий стол и несколько минут слушали этот звук.
– Черт, звучит потрясающе, – сказала я.
– Так и есть. Держу пари, он улыбается, – ответил Джеремая с полуулыбкой.
– Точно улыбается, – я сделала еще один глоток пива, пытаясь сдержать свои чувства. Я думала, что здесь скрывалось нечто большее, но это могло быть из-за потери, которую я ощущала. Закончив с пивом, я выбросила бутылку в мусорную корзину и повернулась, чтобы схватить еще одну, когда Джеремая взял меня за руку и притянул к себе.
– Лэндри, я сожалею о Мэйсе, но мне также стыдно за то, что я сделал в больнице. Я не должен был так вести себя с ним. Меня просто разозлило, что он отдал это место тебе, а не мне.
Онемев. Я даже не могла сформулировать слова. Джеремая взял кепку и снял ее с моей головы, заставив посмотреть ему в глаза.
– А еще мне жаль, что я ушел отсюда прошлой ночью, – мои глаза встретились с его и все в моем сердце кричало о том, чтобы сдаться, но разум говорил притормозить.
– Да, я тоже об этом сожалею.
Он наклоняется и, обхватив мой подбородок, повернул мою голову. Наши взгляды встретились, и мое тело расслабилось, когда я смотрела на него. Джеремая склонился, и его губы нашли мои. Сегодня вечером они были нежны в отличие от прошлой ночи. Его рука скользнула по моей шее, и пока наши рты танцевали свой танец, я поняла, что только Джеремая мог заставить меня забыть об утрате, которую я чувствовала
– Лэндри, ты уверена? – спросил он.
– Заставь боль исчезнуть.
ГЛАВА 8
Джеремая
Как только эти слова сорвались с ее губ, я захотел сделать все, чтобы удовлетворить ее потребности. Взглянув в глаза Лэндри, я увидел боль, и мое сердце сжалось от осознания ее агонии. Никогда я не чувствовал того, что испытывал сейчас. Я хотел забрать всю ее боль, и, если Лэндри так желала, чтобы та исчезла, я мог лишь повиноваться ее воле. Я только надеялся, что мы оба сможем справиться с последствиями завтра.
Схватив ее волосы в кулак, я притянул ее лицо к моему, и когда наши губы соприкоснулись, руки Лэндри нашли край моей рубашки. Ее ладони скользнули по моим джинсам, и когда они поднялись по груди, я понял, что пути назад не будет, когда мы пересечем эту грань. Она схватила край моей рубашки и стянула ее через голову, стоило ей только отбросить вещь на пол, как глаза Лэндри встретились с моими. Затем она подняла руки и погладила мою грудь. Что-то внутри меня говорила мне предложить ей еще раз выйти из этой игры.
– Лэндри, если мы…
Но она прервала меня.
– Нет пути назад.
И дальше, без слов я обхватил ее и перевернул на спину. Смотря на Лэндри, я понял, насколько она была прекрасна.
– Что случилось? – спросила она.
– Ты прекрасна, – и одинокая слезинка скатилась из ее глаз. Большим пальцем, я стер соленую каплю, а затем поцеловал Лэндри.
Оторвавшись от ее губ, я принялся покрывать поцелуями ее шею, а когда Лэндри начала извиваться подо мной, я снял футболку с ее тела и готовый поклоняться ее телу, медленно, как она того заслуживала. Не говоря ни слова, я стащил с Лэндри оставшуюся одежду, и она сделала то же самое со мной, а затем я вытащил презерватив из кошелька. Устроившись напротив ее лона, я почувствовал насколько влажной для меня стала Лэндри, и все что мне хотелось, это объезжать ее всю ночь. Понимая, что нужно было делать все медленно, я вошел в ее киску, и когда Лэндри застонала, попытался придерживаться первоначального плана – делать все медленно. Боготворить ее с ног до головы, она встречала каждое мое движение, и когда мы приблизились к краю, я помог Лэндри шагнуть за грань. Наблюдая за тем, как она кончала подо мной, я пытался удержаться, но когда ее глаза встретились с моими, я тоже сорвался.
Выйдя из нее, я наклонился и поцеловал ее еще раз, прежде чем передать Лэндри одежду. Мы неторопливо оделись, и когда я встал, она взяла меня за руку.
– Мы не можем просто остаться здесь? Я не могу пойти к дедуле, – сказала она, и слезы снова начали катиться из ее глаз, и в этот раз явно от боли, в отличие тех слез, что я стер раньше.
– А что если я пойду с тобой? – я не мог поверить, что просто предложил это. Что со мной было не так? Но затем Лэндри посмотрела на меня, и я понял, в чем было дело. Я влюбился в нее, и это всего за один чертов день.