Джем
Шрифт:
С нами все в порядке, Дэниель, несмотря на разные события. Детройт снова охвачен забастовками и демонстрациями. В связи с этим правительство повысило налоги, передача по ТВ ограничена международными сводками. Почти все считают, что это вызвано тем, что вы на Джеме, хотя вы тут не виноваты. Я всегда помню о тебе, Дэниель, надеюсь, и ты обо мне.
Паулина".
Сидя на постели Капелюшникова, Дэйлхауз задумался. Гранд Хавен Хауз. Это просто бунгало, построенное пятьдесят лет назад и лишь немного перестроенное. Он и Полли провели в нем медовый месяц — снежный январь,
Он поднялся, думая о Паулине и ее письме. Но новости с Земли все же не были интересными для него, и он стал думать о шаристах, об усложнениях жизни на Джеме. Затем вспомнил снова письмо Полли, мятежи, грабежи, забастовки, беспорядки... Он решил, что нужно поговорить с кем-нибудь из вновь прибывших, как только они устроятся. Например, с этой болгарской девушкой. Она может рассказать ему, что происходит на Земле, к тому же она весьма привлекательна. Он лег, размышляя, стоит ли ему выходить отсюда или оставаться здесь.
Но решение пришло само.
— Хэлло, доктор Дэйлхауз! — раздался голос Аны Димитровой.— Мистер Капелюшников сказал, что вы здесь. Но я должна признаться, что не была уверена в его искренности.
Дэнни открыл глаза и сел. У входа стояли Каппи и девушка. По выражению лица пилота было ясно: что бы он не говорил девушке, он надеялся, что здесь никого нет. Однако он улыбнулся и сказал:
— Аннушка, ты должна верить мне. Дэнни, я привел твоего старого друга.
Дэйлхауз пожал руку Ане. Он заметил, что у нее приятная улыбка. И если бы она не зачесывала волосы назад и больше пользовалась косметикой, она была бы чрезвычайно привлекательна.
— Я как раз хотел поговорить с вами, мисс Димитрова.
— О, ради бога, зовите меня Ана. Ведь мы с вами сидели в одной камере.
— Только не задерживай дорогого Дэнни,— сказал Капелюшников.— Он очень голоден и будет крайне огорчен, если пропустит великолепный обед с мясом.
— Хороший ход, Каппи,— сказал Дэнни.— Но я не голоден. Как дела на Земле, Ана? Я слышал плохие вести.
Выражение ее лица затуманилось.
— Если вы слышали о жестокости, насилиях, беспорядках, то это правда. Перед нашим отлетом на ТВ объявили о введении смертной казни в Лос-Анжелесе и городах Европы.
— Мой бог!
— О, там творится что-то ужасное, Дэн. Но мы привезли последние газеты, записи телепрограмм. А кроме того, в библиотеке Меннингер более двадцати тысяч книг в микрофильмах.
— Двадцать тысяч книг?! — Дэйлхауз покачал головой.— Никогда не думал, что она такой любитель книг?
Ана улыбнулась и села на пол, скрестив ноги.
— Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Меня тоже очень удивила Мэгги Меннингер.— Она помолчала, как бы в нерешительности. Затем заговорила снова:— Она обещала, что перед отлетом даст мне возможность переговорить с нашей делегацией. Но этого не произошло. Никому из нас не было разрешено покинуть лагерь. Нас привезли прямо на космодром. Может, она не хотела рисковать, так как
— Неужели все так плохо?
— Видишь, Дэнни,— сказал Капелюшников,— мы должны радоваться, что находимся в этом тропическом раю, на далекой планете. Здесь только однажды загадочным образом исчезли три человека.
— Это другое дело,— сказал Дэйлхауз.— Мэгги Меннингер кажется, не очень обеспокоена этим.
— Да, причин для беспокойства нет, дорогой Дэнни. Мы с маленьким вьетнамским полковником обшарили все вокруг в радиусе десяти километров с помощью магнитометра, ИК-сканнера и хороших глаз пилота. Уверяю тебя, что вокруг нет ни одного металлического предмета, кроме консервных банок, и ни одного живого существа больше краба. Так что можешь спать спокойно, Дэнни. В собственной постели,— со значением добавил он.
Нан быстро все поняла.
— Это хороший совет, Каппи,— сказала она, поднимаясь.— Я воспользуюсь им.
— Я провожу тебя,— сказал Капелюшников.— Не утруждай себя, Дэнни, я вижу, ты очень утомлен.
Ана вздохнула:
— Господин Капелюшников не желает замечать, что я тоже устала после долгого перелета и трудной посадки. Надеюсь, что мы с вами будем друзьями. Только постарайтесь не вести себя как дикий казак с деревенской девушкой.
Каппи сначала смутился, затем рассердился, потом улыбнулся.
— Аннушка, ты настоящая славянская девушка. Да, мы будем друзьями сейчас. А может, и потом... Но,— добавил он поспешно— я буду ухаживать за вами в настоящем советском стиле: никаких пошлостей и непристойностей, хорошо? А теперь пройдемся втроем по воздуху к вашей палатке.
Ана рассмеялась и похлопала его по плечу:
— Русский медведь! Ну ладно, идем.
Она вышла на улицу и остановилась, глядя на утихший лагерь. Официально день закончился, но Кунг сиял на небе.
— Не знаю, смогу ли я привыкнуть к миру, где не бывает ночи,— пожаловалась она.
— Да, в некоторых случаях это крайне неудобно,— согласился Капелюшников. Они прошли к той части лагеря, где располагались палатки женщин. На одной, самой большой, уже висела надпись: "Полковник М. Мэннингер, командир".
— Мэгги уже устроилась,— заметил Дэйлхауз.
— Привилегия чина,— сказал Капелюшников, который смотрел на высящиеся громады только что прибывших кораблей. Один высокий и стройный, три других — приземистые конусы с широким основанием.
— Странно,— сказал Дэнни,— эти три корабля совсем не похожи на остальных.
Каппи взглянул на него.
— Ты очень наблюдателен.— Но тон его был таинственным.
— Ол райт, Каппи, в чем секрет?
— Секрет? Простой пилот не имеет секретов. Но он имеет глаза и может делать выводы.
— Ну расскажи, Каппи. Все равно ты расскажешь рано или поздно.
— Во-первых, обратите внимание на форму этих трех кораблей. Представьте, что вы разрезали их пополам, получив маленькие конусы, расставили эти шесть конусов по углам лагеря, убрали стекла с продолговатых окон и установили там крупнокалиберные пулеметы. Что мы будем иметь? Мы будем иметь укрепленные форты.