Джекаби

Риттер Уилльям

Динозавры, именно. Работы моего отца в антропологии и палеонтологии породили во мне жажду открытий, в утолении которой он отказывался мне помогать. В детстве единственное место, где я видела вблизи работы отца, это музей, куда мы вместе приходили. Я была всецело поглощена учебой, преуспев в гимназии, и с восторгом предвкушала обучение в университете. Пока не узнала, что в день начала моих занятий отец отправится руководить самыми значимыми раскопками в его карьере. До этого я умоляла его позволить мне поступить в университет и не отставала, пока он не убедил в этом маму.

Но теперь же мысль о том, что я буду чахнуть над пыльными учебниками, пока он совершает невероятные открытия, не давала мне покоя. Я хотела быть в гуще событий, как и мой отец. Я упрашивала его взять меня с собой, но он отказался. Он заявил, что полевая работа — не лучшее занятие для молодой леди. По его мнению, я должна была поскорее закончить обучение и выйти замуж за мужчину с приличной работой.

Вот почему за неделю до начала семестра я сорвала рекламу с «УВЛЕКАТЕЛЬНОЙ ВОЗМОЖНОСТЬЮ» и, прихватив отложенные родителями на мое обучение деньги, присоединилась к экспедиции, направлявшейся в Карпаты. Я побаивалась, что они могут не взять с собой девушку. Потому в магазине подержанной одежды купила несколько брюк, правда слишком больших для меня. Я подколола отвороты, подобрала ремень, попробовала говорить низким голосом и убрала длинные каштановые волосы под старый дедушкин картуз, один из тех, что носят газетчики, который и завершил мой камуфляж. Результат был невероятным. Я умудрилась перевоплотиться в глупую девчушку в мужской одежде.

Как выяснилось, руководитель экспедиции был слишком озабочен организацией этой плохо финансируемой и едва спланированной авантюры, чтобы заботиться, человек ли я вообще, не говоря уж о моей гендерной принадлежности. Он был просто рад паре рук, готовых работать за еду.

Последующие месяцы едва ли попадали в определение «увлекательной возможности». Изо дня в день я питалась чем-то безвкусным, спала на неудобных койках и ковырялась в грязи в бесплотных поисках. Ничего не найдя и лишившись финансирования, экспедиция распалась. Я осталась в одиночестве и вынуждена была самостоятельно выбираться с окраин Восточной Европы.

После такого катастрофичного провала единственно логичным решением было бы перестать мечтать и взяться за голову. Оказавшись в одном из портов в Германии, я пыталась найти какое-нибудь судно, идущее в родную Англию. По-немецки я говорила отвратительно. Да что уж там, совсем не говорила. Я почти договорилась о цене за койку на торговом судне Леди Шарлотта, когда поняла, что оно не плывет в Англию, а лишь делает короткую остановку во Франции, прежде чем отправится в плаванье по Атлантике в Америку.

Куда более ошеломительным стало открытие, что плаванье через океан в Штаты казалось мне менее страшным, нежели возвращение домой. Не знаю, чего я боялась больше, объясняться с родителями после кражи у них денег или признать, что мое приключение подошло к концу, едва успев начаться.

В тот вечер я купила три вещи: открытку, марку и билет на Леди Шарлотту. Мои родители, скорее всего, получили почту примерно в то же время, когда я наблюдала за берегами удаляющейся Европы и огромным затуманенным океаном, разрастающимся

прямо у меня на глазах. Я была уже не настолько наивной и преисполненной надежд, какой оказалась в начале своего путешествия, но мир день ото дня становился все больше. Открытка моя была краткой и незатейливой:

«Дражайшие Матушка и Отец.

Надеюсь, вы в здравии. Как вы и предсказывали, раскопки — не лучшее место для молодой леди. Отправляюсь на поиски куда более подходящего занятия.

С наилучшими пожеланиями,

Э.Рук»

Прибыв в Нью Фидлхем, я все еще была не готова расстаться с мечтой о приключениях, но в качестве компромисса с собой решила прежде найти достойную работу, чтобы скопить на эту самую мечту.

Моей первой остановкой стал небольшой магазинчик. Колокольчик у двери зазвенел, когда я вошла внутрь, и хозяйка, худая пожилая женщина, выглянула из-за стеллажа с мешками с мукой.

— Доброе утро, дорогуша! Сейчас подойду, — она пыталась запихнуть один из мешков на полку позади себя, но он зацепился за угол и выскользнул из ее рук. Он упал на пол, оставив белое облако из муки. — Вот незадача! Вы подождете минутку? — спросила она, извиняясь.

— Конечно. Может, я могу помочь? — ответила я, оставив чемодан у двери и подойдя ближе. Женщина с радостью приняла мое предложение, и я принялась убирать мешки на полку, пока она подметала.

— Я не видела вас здесь раньше, — заметила она, убираясь.

— Я только приехала, — ответила я.

— Лондон, судя по акценту?

— Немного южнее. Маленький городок в Гэмпшире. Бывали в Англии?

Женщина никогда не покидала Штаты, но с радостью слушала рассказ о моих приключениях. Мы мило беседовали, пока я разбиралась с мешками. Когда последний из них оказался на полке, она подтолкнула пустую тележку и обе скрылись за стеллажами. В этот момент зазвенел колокольчик и в магазин зашел мужчина с густой бородой и румянцем на щеках.

— Мне банку Старого Барта, спасибо!

Я все еще стояла за стойкой, оглядываясь в поисках хозяйки, когда поняла, что он обращается ко мне.

— Оу, я не...

— Это табак для трубки, дорогая. Он прямо за тобой. Тот, что с желтой этикеткой.

Я подцепила жестянку с бравым моряком на этикетке и поставила на стойку.

— Хозяйка появится через минутку, сэр, — произнесла я.

— Ты и сама прекрасно справляешься, — улыбнулся мужчина и принялся считать монеты.

В этот момент вернулась хозяйка, вытирая руки о передник:

— О, доброе утро, мистер Стейплтон! — произнесла она любезно, — баночку Барта?

Я выскользнула из-за стойки, оставив женщину саму обслуживать посетителя.

— Мне нравится новая девушка, — произнес мистер Стейплтон, уходя. Он снова улыбнулся мне, прежде чем открыть дверь. — Не волнуйся, дорогая, ты здесь скоро освоишься. Только держи свою прелестную головку повыше, — произнес он и скрылся за дверью.

— О чем это он? — спросила хозяйка.

— Просто недоразумение.

— Ну что ж, не знаю, как и отблагодарить вас за помощь, юная леди, — сказала она, закрывая кассу. — Так за чем вы пришли?