Джекаби
Шрифт:
— Я так понимаю, он не изгнал вас?
Она мягко рассмеялась.
— Нет, он не изгонял меня. Он разговаривал со мной. Как с человеком. Он заварил чай, даже спросил моего разрешения воспользоваться кухней, и просто заварил чай. Мы сели за стол и поговорили. Это была первая полноценная беседа за последние десять лет. Он налил мне чашку чая и позволил ей остывать передо мной, пока мы разговаривали. Он был откровенен. У него не было претензий к попыткам Спейда продать это место. Сказал, что у мэра есть все права на это. «Если каждый умерший решит оставить свое жилье за собой, нам негде будет жить», - сказал он, что
— Та еще сделка, — ответила я, все медленнее разбрасывая крошки, из-за чего селезень подбирался все ближе, бросая на меня многозначительные взгляды.
Закатив глаза, она стряхнула признательность с лица.
— Это было до того, как он разворотил мою кухню, переделав ее в свою лабораторию. Это была такая милая кухня, с плиткой и кружевными занавесками. Вы видели, во что он превратил ее? При виде этих безвкусных костей, что он подвесил к потолку, хочется умереть. Вы меня понимаете?
Я помассировала затылок, вспоминая.
— Вы тоже заметили это?
Ее глаза сияли от удовольствия, и она с благодарностью продолжила.
— Хотя бы эта затея с полом оказалась удачной. Открытое прекрасное пространство против того хаоса в лаборатории. В этом весь Джекаби. Наука и магия, красота и бедлам. Вещи, которые не должны сочетаться, в случае с Джекаби, перестают следовать этому правилу. Несмотря на его недостатки, он по-настоящему удивительный человек, — она смотрела на пруд, пока говорила, и серебристое выражение ее лица выдавало тоску. — Мне не удается выбраться отсюда, — продолжила она, — и это место стало настоящим спасением. Конечно, большая часть хлама, что хранилась здесь, разошлась по всему дому. Я давно перестала убирать за этим мужчиной... и в гостевой! — она неожиданно прервалась, задохнувшись.
— Что... что случилось?
— Вам нужно где-то остановиться! И вы наконец-то сможете заставить его убрать кучи своего мусора на чердак. Вы ведь будете поддерживать чистоту в комнате, мисс Рук?
— Мне... эм... не уверена, что буду чувствовать себя комфортно, прося о комнате и питании. Меня ведь только что наняли.
— У Дугласа есть и комната, и питание. Джекаби не сможет вам отказать. Идеально!
— Не уверена, — ответила я. — И кто такой Дуглас?
— Вы новый Дуглас! Он был ассистентом Джекаби, как и вы сейчас. Сейчас же Дуглас занимается архивами, — она указала на шкафы у стены, вершины которых были покрыты мхом и полевыми цветами.
— А где он спит?
Дженни засмеялась над шуткой, которую я не поняла. Селезень, устав ждать, когда я брошу новую порцию крошек, взмахнул крыльями и неуклюже плюхнулся мне на колено. Птица была немаленькой, особенно лапы и часть от клюва до хвоста. Ее нынешнее положение поставило нас лицом к лицу. Он смотрел на меня, а не на хлеб в моей руке, и его маленькие глазки словно сверлили меня.
— Дуглас? — спросила я, уверенная в ответе.
Красновато-оранжевый клюв дернулся, словно кивая. Птица расправила крыло и закачалась, ловя равновесие. Когти на его лапах неудобно впивались мне в ногу.
— Ну же, — захихикала Дженни, — не будьте грубой. Эбигейл, поприветствуйте Дугласа.
Правой рукой я
— Джекаби чувствовал себя очень виноватым из-за того, что случилось с Дугласом, — сказала Дженни, когда тот улетел. — Когда-то он был человеком. Джекаби отправил его в одиночку проверить одну ниточку, которая могла никуда не привести, но Дуглас угодил прямо в гущу событий. Когда Джекаби осознал свою ошибку и поспешил на помощь, было слишком поздно. Единственное, что он смог сделать, прежде чем мощная волна магии сразила Дугласа...
— Подождите, — произнесла я. — Он превратил его в...
— В селезня, — раздался голос Джекаби, и мы с Дженни повернулись, чтобы увидеть его, ступающего по тропинке. — Именно так. Моя попытка помочь Дугласу оставила свой след в его проклятье. Ирония этой ситуации не ускользнула от меня. Я поклялся не брать дел, пока не найду способ обратить эти метаморфозы. — Детектив остановился за нашей скамейкой, хмурясь от воспоминаний.
— Бог мой, — ответила я, — Тогда... эти убийства как-то связаны с делом о трансформации Дугласа?
— Что? Нет. Эти дела никак не связаны друг с другом.
— Тогда, что заставило вас отступиться от вашей клятвы?
— Я не отступился, я нашел решение, — ответил он. — Оно пришло ко мне после исчерпывающего вечернего исследования и одной короткой поездки за город за припасами.
— Тогда, почему Дуглас до сих пор утка?
— Это, черт побери, лучше спросить у него!
— Но... он утка!
— Он бесконечно упрям.
— Оно не сработало, — вмешалась Дженни.
— Конечно, оно не сработало, — огрызнулся Джекаби. — Он должен захотеть измениться! По своему собственному желанию.
— Но... почему он хочет оставаться уткой? — спросила я.
— Потому что, — ответила Дженни, — никто не хочет терять себя. Дуглас хранит все воспоминания о времени, когда он был человеком, но он утка.
— Хоть изначально он таковым и не был, — проворчал Джекаби.
— Это был не его выбор — потерять жизнь, которая у него была. Ее попросту забрали, — сказала Дженни, — но сейчас выбор за ним, сохранить или потерять свою нынешнюю жизнь. Сохранить или потерять себя.
— Он все равно был бы собой. Он был бы Дугласом. Ему просто нужно захотеть стать человеком снова.
— Нет, — голос Дженни был спокоен. — Он был бы другим Дугласом. Дуглас, который принял бы это решение, ушел бы навсегда.
— Полнейшая глупость. Это идиотское упрямство.
— Не стоит так опрометчиво спорить с упрямым духом, детектив, — произнесла она многозначительно. — Вы говорить с подобным.
Джекаби закатил глаза и вздохнул.
— Хорошо, хорошо, — произнес он, — но не думайте, что тот факт, что вы мертвы, делает вас специалистом в каждом споре.
— Нет, но моя правота делает. Никто не хочет терять себя, не зависимо от того, какую форму они принимают. А уж об этом я кое-что знаю, — Дженни встала со скамейки и начала медленно опускаться, проходя сквозь травянистый пол. — А сейчас я, пожалуй, оставлю вас двоих. Не забудьте спросить о комнате, Эбигейл! — и в следующее мгновение ее серебристые волосы скрылись под полом.