Джастис

Линн К. С.

«Джастис».

Его внешность плохого парня привлекла мое внимание, как только он появился в городе. Мне было всего двенадцать, но мое юное сердце безнадежно влюбилось. Многие относились к мальчикам с подозрением и даже боялись их. Когда они только сюда приехали, у них возникало немало проблем. Я часто слышала, как родители высказывали свое неодобрение тому, что Тэтчер взял их к себе. Типичное поведение для таких претенциозных личностей. Даже к своему единственному ребенку мои родители не испытывали ни доброты, ни сострадания.

Меня

предупредили, чтобы я держалась от них подальше. Это могло плохо сказаться на фамилии, которая для моих родителей — все. Отец — потомок одной из шести семей-основателей Винчестера, нашего маленького городка, расположенного в самом сердце дельты Миссисипи. Здесь семейный капитал и родословная — это все. Я должна следовать определенному стандарту, в чем, по словам матери, терплю позорное поражение.

Правило держаться подальше от братьев было несложно соблюдать, потому что они были старше меня. Мы ходили в одну школу, но я училась в классах младше, а они — в выпускном. Они едва догадывались о моем существовании. Брэкстен должен был окончить школу после них, но он умен, правда, умен, и много трудился для того, чтобы закончить школу вместе с братьями.

В течение двух лет я наблюдала за ними издалека, в основном за Джастисом, и внимала слухам, которые их окружали, особенно одному. Слуху, который потряс весь город и привлек внимание каждой девушки. И продолжает привлекать до сих пор. Вот почему сейчас каждая женщина в этом баре вешается на них.

Можно подумать, что я уже к такому привыкла, но это не так, и единственной передышкой для моего измученного сердца становится его отъезд из города по работе. Все три брата — снайперы, и не просто меткие стрелки, а лучшие в стране и работают по контракту на правительство. Стрельба — это лишь одна из многих вещей, которым их научил Тэтчер.

Словно почувствовав тяжесть моего взгляда, Джастис отыскивает меня глазами поверх толпящихся вокруг женщин. Когда я смотрю в интригующую глубину его темных, наполненных тайной, глаз, мое сердце бьется с удвоенной силой.

Уголки его губ приподнимаются в сексуальной ухмылке, превращая мои внутренности в желе. На нем привычные потертые джинсы, соблазнительно свисающие с худых бедер. Темные волосы в диком беспорядке, будто он только что провел по ним пальцами. В черной футболке, байкерских ботинках и кожаной куртке он — воплощение плохого парня.

Во мне нарастает знакомое желание, от его вида сердце жаждет того, чего я не могу получить. Вместо того, чтобы ответить на его улыбку, я закатываю глаза, надеясь скрыть эффект, который он на меня производит, и отвожу взгляд.

Уверена, на протяжении всех своих манипуляций я слышу его веселый смех. Он рокочет глубоко в груди и столь же самонадеянный, как и его ухмылка. Одновременно заразительный и раздражающий. Я жажду слышать его почти всегда. Точно так же, как жажду тех кратких мгновений, что провела с ним.

Между нами это превратилось в некую игру. Тяни-толкай. Я притворяюсь, что он меня чертовски раздражает, и он подыгрывает, но в глубине души знает мои истинные чувства. Должен знать. Я никогда не умела скрывать

эмоции.

После нашей с ним первой встречи, моя подростковая влюбленность в Джастиса превратилась в нечто большее. Мы не просто столкнулись в очередной раз прилюдно, когда я, как обычно при виде его, в страхе, что буду пялиться, как влюбленная дурочка, опускала голову.

Эта встреча произошла много лет спустя, и тогда мы были одни. Мне было пятнадцать, и я только что поссорилась с матерью, что не так уж и необычно, но в этот раз все было хуже. Она испытывала ко мне еще большую ненависть, чем обычно. Не помню, из-за чего мы поругались, но никогда не забуду, как она ударила меня по лицу. Это случилось впервые. Удар причинил боль, но не такую сильную, как ее слова: «Лучше бы ты никогда не рождалась!»

В ту ночь я выбежала из дома со слезами на глазах. Бесцельно бродила по городу, пытаясь избавиться от боли в сердце. Скрестив на груди руки, с поникшими плечами я прошла сквозь клубы дыма.

С моих губ сорвался судорожный вздох, и я резко вскинула голову. Именно тогда я столкнулся лицом к лицу с парнем, за которым наблюдал издалека. Мои полные слез глаза встретились с его темным взглядом, и сердце совсем перестало биться.

Джастис сидел на мотоцикле, припаркованном перед одним из баров на Мейн-стрит. Его лицо ничего не выражало, в отличии от взгляда. Он был бдителен и полон понимания. А отражавшаяся в нем сила удерживала меня на месте.

— П-прости, — пробормотала я, как дура.

— Ты в порядке? — Я была загипнотизирована тем, как этот вопрос слетел с его губ, когда он снова глубоко затянулся сигаретой.

Обычно я ненавидела курильщиков, но не в этот момент. Он сделал так, что плохая привычка смотрелась хорошо.

Его идеальные губы внезапно приподнялись в легчайшей ухмылке, отчего я почувствовала слабость в коленях, подобная реакция была для меня в новинку. И тут я осознала, что таращусь на него как идиотка.

Стряхнув с себя наведенные им чары, я, наконец, ответила на вопрос.

— Я в норме.

Услышав явную ложь, он приподнял бровь.

Прежде чем он успел уличить меня в ней, я опустила голову и сделала шаг, отправляясь своей дорогой, но он схватил меня за руку, остановив на полпути. Кожа под толстовкой в том месте, где он держал меня, — крепко, но как-то нежно — запылала. С бешено колотящимся сердцем, я снова посмотрела на него.

— Тебе не следует разгуливать одной по ночам. Разве родители не предупреждали тебя о плохих парнях, которые бродят по этим улицам?

Его темные глаза наполнились весельем, дым от сигареты витал вокруг лица.

Знал бы он, что это родители были «плохими парнями».

— Я не умею водить, — сказала я почти шепотом.

— Куда направляешься?

Я удивилась подобному вопросу и тому, что это его волнует. У меня не было для него ответа, потому что я и сама не знала.

— Я спросил, куда ты идешь, Райан.

Каждый мускул в теле напрягся от удивления, что он знает мое имя. Я облизнула пересохшие губы, его суровый тон требовал ответа.