Джастис
Шрифт:
— Как бы мне ни хотелось причинить тебе боль, дочь я люблю больше. Но выслушай меня сейчас, Райан. Ты больше не принимаешь решений. Она и мой ребенок тоже, и я возьму то, что принадлежит мне. — Его пальцы касаются моих распухших губ. — Абсолютно все.
Глава 12
Джастис
К тому времени, как наступает суббота, я более чем готов провести целый день с дочерью. С
Она может говорить часами, и это прекрасно, потому что я мог бы слушать ее также долго, ни разу не заскучав. Я понял, что у нас больше общего, чем я думал. Она пришла в восторг, когда я рассказал ей о своей работе. По крайней мере, от ее детской версии, потому что как объяснить ребенку, что ты стреляешь в людей, чтобы выжить, даже если это ради своей страны. Она была так очарована, что даже спросила, не покажу ли я ей однажды как стрелять. В тот момент я не мог испытывать большей гордости.
Я позабочусь о том, чтобы она выросла, точно зная, как защитить себя, точно так же, как Тэтчер учил нас. Хотя, если когда-нибудь возникнет необходимость в защите, угроза будет устранена еще до того, как у нее на горизонте возникнет необходимость позаботиться о себе самой. Я возьму это в свои руки.
После наших долгих разговоров она заключает меня в объятия, которые я чувствую всю ночь. Каждое из них глубоко запрятано в сердце, заставляя тосковать по тому моменту, когда я получу следующее.
Отношения между нами с Райан по-прежнему натянутые. Мы почти не разговаривали. Не считая обмена телефонными номерами, она держится от меня подальше, а я — от нее. Она больше не просила меня задержаться, не после последнего раза.
С тех пор меня каждую ночь преследовал ее образ, трахающей мою ногу и распадающейся на части. Я вел себя с ней как мудак, и знаю это, но все, что я сказал, — было на полном серьезе. Она больше не принимает решений. Ханна и мой ребенок тоже, и у меня есть право голоса относительно нашего будущего. Она достаточно долго отказывала мне в этой привилегии.
Я много размышлял над тем, что она сказала, особенно над тем, что из-за разговоров, которые ходят о нас с братьями, Ханне не место в Винчестере. Лично я считаю это чушью. Да, у нас есть репутация, но люди, говорящие о нас дерьмовые вещи, ничего о нас не знают, и, будь я проклят, если позволю им влиять на мою семью, особенно на дочь.
У меня нет намерения сразу же вырывать Ханну из привычной ей жизни, не сейчас, когда близится выпускной и наступает лето, но Винчестер не исключен из повестки дня, как думает Райан. Я буду терпелив, но только до поры до времени.
Братья хотят с ней познакомиться, и я тоже этого хочу. В конце концов, я хочу вернуться
Первое, что я вижу, подъезжая к дому, — улыбающееся личико Ханны в окне. Когда я выбираюсь из грузовика, она в явном волнении пулей вылетает из двери.
— Привет, папочка, я готова!
Слыша слово «папочка», слетающее с ее губ, я каждый гребаный раз получаю удар в грудь. Никогда от этого не устану, даже если это пугает меня до чертиков.
На ней небольшой рюкзачок, а в руках она держит компакт-диск.
— Мама собрала нам закуски и воду. А я захватила диск Тейлор Свифт, так как у тебя еще не было возможности его послушать.
Прежде чем успеваю сказать хоть слово, из дома выскакивает Райан.
— Ханна Джей Крид! — восклицает она, уперев руки в бока. — Я что, пустое место? Могу я получить прощальное объятие?
Ханна хихикает.
— Прости, мамочка. Я разволновалась. — Она взбегает на крыльцо и прыгает в ее объятия.
Райан крепко ее сжимает, зажмуриваясь от боли, омывающей ее лицо.
Очевидно, для нее это тяжелее, чем она показывает, чему я должен бы радоваться, но по какой-то причине я не рад.
— Я люблю тебя, — шепчет она. — Повеселитесь, ладно?
— Не волнуйся, повеселимся.
Как только она опускает Ханну, наши взгляды встречаются.
— Как долго вас не будет?
— Я привезу ее домой до ужина.
Она кивает и выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но не говорит. Вместо этого одаривает нашу дочь улыбкой и возвращается в дом. Мои глаза следят за каждым ее шагом, пока она не скрывается из виду.
— Готов? — спрашивает Ханна, снова привлекая мое внимание.
— Да, поехали.
Я провожаю ее к пассажирскому сиденью с намерением помочь подняться, но она делает это сама, хоть и не без труда.
— Божечки, какой огромный грузовик, — говорит она, пыхтя и сопя, пока устраивается.
С ухмылкой наклоняюсь и пристегиваю ее, убеждаясь, что она в безопасности. После того, как я захлопываю ее дверцу и усаживаюсь за руль, она тут же передает мне диск.
— Седьмая — моя любимая.
Я долго смотрю на диск, потом неохотно беру и вставляю в плеер, которым никогда не пользовался. Предпочитаю вести машину в тишине.
Динамики ревут, энергичный темп заполняет грузовик, — дерьмо, которое я никогда бы не стал слушать. Если бы братья могли видеть меня сейчас, то чертовски бы повеселились.
Тем не менее, когда я смотрю на дочь, улыбающуюся от уха до уха и постукивающую в такт ногой, когда она пытается подпевать исполнительнице, я знаю без сомнения, что эта жертва стоит моей гордости.