Джастис

Линн К. С.

Так и знал, что должен был скупить всю чертову стойку. У нее было бы больше, чем у Джеммы. Мне не следовало слушать ту леди.

— Как его зовут? — спрашивает она.

— Э-м… — пытаюсь придумать что-нибудь, но ничего не приходит в голову. — А как ты хочешь его назвать?

— Имя написано у него на попе, глупенький, — говорит она, хихикая, — но я не умею читать. — Она переворачивает льва, показывая мне его зад.

— О, — делаю шаг вперед, чувствуя себя полным придурком, и читаю вышитое имя. — Начо.

«Что

за херовое имя?»

— Начо, мне нравится!

Полагаю, имя хорошее.

Она начинает гладить его гриву.

— У меня никогда раньше не было льва. Он даже подходит к моей комнате.

— У тебя розовая комната? — спрашиваю, выуживая любую информацию о ней. То, что я уже должен был знать, но меня лишили этого удовольствия.

— Да, хотите пойти посмотреть?

— Да, хотелось бы.

Хочу знать о ней все. Что ей нравится, а что нет, какие у нее таланты, что она любит делать. Я хочу знать о ней все, но пока начну с осмотра ее комнаты.

— Пойдемте, — говорит она, вприпрыжку вбегая в дом.

Я следую за ней внутрь и вижу, как Райан отскакивает от окна, делая вид, что занята, хотя она явно шпионила.

— Мама, мы идем ко мне в комнату! — сообщает ей Ханна, взбегая по деревянной лестнице.

— Ладно. Я буду… внизу. — Она замолкает, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Когда я поднимаюсь по ступенькам, наши взгляды встречаются, мы неотрывно смотрим друг на друга, и воспоминания одно за другим начинают всплывать из моей памяти. Не то чтобы наше прошлое когда-либо оставалось вдалеке от моих мыслей, но в течение последних суток я не мог видеть дальше своего гнева, до этого момента. Испытываемая мною буря эмоций при виде ее, сбивает с толку, и мне это чертовски не нравится.

Как только она исчезает из виду, я следую за Ханной в маленькую розовую комнатку с белой кроватью, комодом и тумбочкой. В углу стоят крохотный белый столик и стул с розовым чайным сервизом.

— У меня такое чувство, что твой любимый цвет — розовый.

Она хихикает, и этот прекрасный звук наполняет мою грудь.

— Да, один из любимых. — Она кладет льва на кровать рядом с куклой и тремя другими маленькими плюшевыми зверушками, о которых она мне рассказывала.

— Знакомьтесь, Снежок, Масло и Лосось. Ребята, это Начо.

Я ухмыляюсь, забавляясь ее представлением. Пока она их рассаживает, блуждаю глазами по спальне и натыкаюсь на фотографию на тумбочке, от которой каждый мускул тела напрягается.

Подойдя, беру рамку, — я на байке, фото сделано без моего ведома.

— Мама дала мне его, — шепчет она, мрачно глядя на меня. — Чтобы я знала, как вы выглядите, и могла желать вам спокойной ночи.

Гнев сжимает грудь, мечась взад и вперед огненным шаром. Она не должна была говорить «спокойной ночи» гребаной фотографии,

а я должен был говорить ей «спокойной ночи» в ответ.

Мгновения, которые мне уже никогда не вернуть.

Взяв себя в руки, ставлю фотографию обратно и поворачиваюсь к ней.

— Ханна, ты любишь зоопарк?

От внезапной смены темы она не теряется ни на секунду.

— Да, сэр. Я ходила туда всего один раз, но мне очень понравилось. Мама водила меня на один из моих дней рождения.

Ее ответ только усиливает всепоглощающее чувство негодования. Мне столько всего нужно наверстать.

— Не хочешь сходить со мной? — спрашиваю я.

Ее глаза расширяются.

— Прямо сейчас?

Я ухмыляюсь.

— Нет. Для этого уже слишком поздно, но, может быть, в эти выходные?

— Она в эти выходные не занята, — говорит Райан, входя в дверь. — Ханна, ты хочешь пойти?

Она кивает матери, потом снова обращает свое внимание на меня.

— А мы увидимся с вами до этого?

— Я буду приходить каждый вечер, чтобы повидаться с тобой, — говорю, не утруждаясь спросить Райан. Я не собираюсь выпрашивать встречи с дочерью.

Она улыбается, выглядя довольной таким ответом.

— Тебе пора спать, но завтра мы увидимся.

— Ладно.

Я колеблюсь, еще не готовый оставить ее, но знаю, что это к лучшему, особенно из-за терзающей меня горечи.

— Спокойной ночи, Ханна.

— Спокойной ночи, — шепчет она.

Снедаемый сожалением, спускаюсь по лестнице.

— Я сейчас вернусь, — говорит Райан, следуя за мной вниз.

Я не замедляю своих торопливых шагов, гнев толкает меня вперед.

— Джастис, подожди, — зовет она, выходя за мной на улицу.

— Не сейчас, Райан!

— Прошу, одну минуту.

Я поворачиваюсь к ней, моя грудь вздымается от угрожающей взорваться ярости.

— Чего тебе надо? Говори уже, чтобы я мог убраться отсюда к чертовой матери.

Она тяжело сглатывает, в ее глазах отражаются эмоции, за которые я не чувствую угрызений совести.

— Прости. Я знаю, тебе тяжело.

— Ты ни хрена не представляешь, как мне тяжело. Как больно сознавать, что пять лет жизни моей дочери прошли, а я, как гребаный незнакомец, пытаюсь договориться о встречах!

— Ты можешь приходить к ней столько, сколько захочешь, — выдыхает она, по ее щекам текут слезы.

— Ты чертовски права, могу, и не потому, что ты так сказала. У меня есть права, Райан, в которых ты больше не будешь мне отказывать.

Не говоря ни слова, забираюсь в грузовик и убираюсь оттуда, цепляясь за гнев, разъедающий меня изнутри, потому что это чертовски легче, чем признать боль в груди.

Глава 10

Райан

<