Джастин
Шрифт:
— Очень смешно, Джас! Свадьба — это не комедия. Если хочешь знать, для меня это самое значимое событие в жизни. Я не собираюсь его повторять.
— Ну, если мы о детстве заговорили, заговорили о детстве мы. То я никогда не помышлял о женитьбе. Думал — это не про меня. А если уж так произошло, что я встретил тебя, и нам нужно это как-то узаконить, то я хочу разделаться с этой процедурой быстро и безболезненно. Короче, никаких свадебных платьев, Или ты хочешь, чтобы я запомнил этот день, как самый кошмарный в моей жизни?
— Я хочу платье. Я же согласилась на твое “без
— Не могу. Или я завяжу себе глаза. Тоже вариант так себе.
Джастин отбросил журнал и пошел в спальню, раздеваясь на ходу.
— Значит будем ждать пока ты передумаешь, — он вернулся уже полностью голый. — Пойду в душ.
Он выдернул ее за руку с дивана и прижал к себе. Катя крепко обняла его за шею.
Больше о свадьбе они не разговаривали. Катя выбрала платье и ждала момента, чтобы заказать. Каждый вечер, вернувшись с работы, Джастин брал в руки журнал с платьями, поднимал высоко и выпускал из рук, журнал громко шлепался на столик, Джастин спрашивал: “Не передумала еще?”. Катя качала головой.
Со дня на день ждали Джереми, дата приближалась. В отношениях Джастина и Кати вновь появился третий — молчание.
“В конце концов, самое худшее — мы не станем мужем и женой. — размышляла Катя, доставая скрипучие тарелки из посудомоечной машины, — Спорить с ним бесполезно. Позиция выжидания тоже такое себе. Он снова начинает замыкаться в себе. Что же делать? Мудрость какую-то женскую проявить. Где же ее взять ту мудрость?”
Позвонил Джастин и коротко сказал, что едет домой.
Катя легла на диван и накрылась уютно мягким пледом. Кисточки пледа щекотали щеки, но она не замечала, задумавшись. В комнате темнело, тихо пощелкивали стрелки часов. Катя зевнула и закрыла глаза, но тут же затрясла резко головой, чтобы не уснуть. Она встала, включила свет и посмотрела на часы. Кинулась к тумбочке, пошарила под журналом, глянула на пол, подняла плед и поводила рукой по дивану. Наконец нашла телефон под подушкой. Как только она взяла телефон в руки, тот ожил, зазвонил, завибрировал.
— Джасти? Ты где? — Катя моментально приняла вызов.
— Здравствуйте, — ей ответил незнакомый мужской голос. Катя села на пол. Голос медленно продолжал, подбирая слова. — Произошла авария. Водителя забрала скорая. В машине телефон. Я набрал первый номер.
— О..то. — буквы не слушались Катю, — Что с водителем?
— Водителя забрала скорая помощь, — терпеливо повторил голос, приглушенный, приятный. Такими голосами озвучивают рекламные ролики, чтобы загипнотизировать, вызвать доверие у потенциальных клиентов.
Катя вслушивалась в тембр, но значение слов понять не могла. По отдельности они ей понятны: водителя, скорая, забрала. Но собранные вместе превращались в абракадабру. Катя со всей силы сжала веки.
— Алло, вы здесь? Я — на месте аварии, выезд с моста Уорхола в Аптаун. Вы подъедете?
— Да, я сейчас буду! Скоро! Выезжаю!
Катя выбежала за дверь. Пробежала несколько метров, вернулась домой за сумкой.
В подземном паркинге ее охватила паника, она не могла вспомнить, где стоит машина. Оглядывалась по сторонам, бегала туда и
Катя внимательно оглядела машины и наконец заметила свою. Стоит по левую руку. Темная. Тусклый свет ламп не отражается на ее кузове.
Катя села в машину. Руки тряслись так, что она не могла обхватить руль. Закрыла глаза и попыталась успокоиться. Десять глубоких вдохов-выдохов.
«Как там в книжке было написано? Рецепт от переживаний. Представь самое худшее и смирись с этим. Да. Он умер. Нечего и надеяться на другое. С моим то счастьем. Он умер. Это очевидно и другого варианта нет».
Руки дрожали, но уже не тряслись, по лицу текли слезы. Она старалась ехать очень внимательно, не быстро. Спешить было некуда.
Передний кузов машины смят, по лобовому стеклу растеклись трещины. Чуть впереди стоял неровно высокий джип. На дороге валялся бампер, обломки пластмассы, стекло. Пахло паленой резиной и кисло, кровью или электричеством. Полицейский рисовал что-то на планшете, переступая через обломки. Катя замерла перед разбитой машиной, ей сунули в руки телефон. Сообщили, что водителя без сознания положили на носилки и увезли.
— Куда увезли? — спросила она, очнувшись, но рядом уже никого не было.
Решила не подходить к полицейским за помощью. Побоялась, что задержат для оформления происшествия. Хотелось определенности, слабо тлела надежда.
Она нашла Джастина в ближайшей клинике. Там подтвердили, что час назад привезли разбившегося мужчину. Девушка в форме персонала клиники, такого яростного малинового цвета, что Кате хотелось зажмуриться и не открывать глаза весь путь по коридорам, яркое освещение которого слепило. Девушка оставила ее возле кабинета и попросила подождать, когда врач освободится.
Катя стояла перед белой дверью, наклонив голову, как маленький бык, собирающийся протаранить рогами препятствие. Ей понадобилось не больше минуты, чтобы прокрутить мысленно всю свою жизнь. В ней не было особенных радостей. Лишь последние несколько недель она могла назвать счастливыми. Видимо, кто-то там наверху допустил оплошность, случайно послал ей удачу, предназначенную для кого-то другого. И сейчас в спешке пытается отобрать.
Катя разозлилась. Она этого не заслужила. И не собирается больше ни минуты нервничать в неопределенности. Схватилась за ручку. Резко потянула на себя дверь.
В белой комнате в голубую полоску восседал в кресле врач, а через стол перед ним, спиной к Кате сидел Джастин. Он развернулся на шум открывшейся двери. Голова его была обмотана белым бинтом. Лицо уставшее, словно он постарел и с последней их встречи прошло лет пять. Но живой. Те секунды, что Катя летела к Джастину, она поклялась… Впрочем, она не успела подумать, в чем поклялась, и уже обнимала своего мужчину, крепко прижималась к его телу. И если что и изменилось с того момента, так то, что жизнь переместилась в иную плоскость, где есть и горе и радости, но другого уровня, и стал не важен опыт предыдущих лет.