Джарка Руус
Шрифт:
— Чей он? — спросил Пен у Тагвена.
— Это корабль друидов.
Пен встряхнул головой, наблюдая за медленным, неуклонным приближением судна, чувствуя, как узелки сомнений начали резко скручиваться в его животе. — Может быть, они просто…
Он умолк, не в силах закончить свою мысль.
Тагвен поближе подошел к нему, от его одежды исходили запахи сырости и древесного дыма.
— Скажу тебе вот что. Ты можешь подождать здесь и узнать, чего же они хотят, если пожелаешь, но я уйду отсюда. Однако, по–видимому, не тем способом, каким я сюда добрался. У тебя нет лошади, которую ты мог бы мне одолжить?
Пен
Мальчик снова оглянулся на корабль над озером и на волне тревоги, которая отразилась в его мрачном и злом взгляде, его нерешительность исчезла.
— У нас нет лошадей, — сказал он, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Как насчет небольшого воздушного корабля и того, кто им управляет, а?
ГЛАВА 8
В это единственное мгновение жизнь Пендеррина Омсфорда изменилась навсегда. Учитывая, что уже произошло в Параноре, она бы изменилась в любом случае, но, вероятно, не так, как ее изменило принятие решения отправиться с Тагвеном. Позже, когда он вспоминал об этом, решение идти с дворфом ощущалось как изменение мира, но не так, как при сильном землетрясении, а более спокойно, как ослабление света при закате. Он также вспоминал, что мог бы ничего не предпринимать, потому что это касалось безопасности его семьи, а он не мог рисковать ею для собственной защиты.
Он схватил Тагвена за руку и потянул того в сухой док, где был закреплен кат-28, сказав дворфу забираться на борт. Времени не было, чтобы подготовить судно как положено, собрать припасы и оборудование, требуемое для подобной экспедиции. На корабле были запасные части, так что он сможет отремонтировать судно, если что–то пойдет не так над озером, но это было все. Он улучил минуту добежать до сарая, чтобы забрать свой ящик с инструментами, схватить емкость с водой и сушеные продукты, которые он хранил, чтобы перекусывать время от времени, потом рванулся обратно.
На мгновение у него проскочило в голове, насколько большую ошибку он совершает. Однако он отогнал эту мысль, потому что у него не было ни времени, ни терпения разбираться с ней. В таких ситуациях колебания всегда приводили к беде, и он посчитал, что у него и так сейчас достаточно неприятностей.
— Застегните этот страховочный ремень вокруг своей талии! — крикнул он Тагвену, забрасывая на палубу сумку с сушеными продуктами и емкость с водой. — Засуньте это все в один из трюмов!
Он быстро перебегал от одного швартовочного троса к другому, ослабляя узлы крепления к тумбам и забрасывая концы веревок на палубу ката. Он не смотрел на приближающийся корабль, но чувствовал, как надвигается его тень. Он понимал, что ему придется подняться в воздух и умчаться прочь, прежде чем тот приблизится, иначе он не сможет воспользоваться защитным укрытием туманов Высокогорья и низких туч, которые скроют его побег. Если повезет, то их уход никто даже не заметит, однако на это рассчитывать не стоило.
Когда все тросы были освобождены и остался последний, удерживающий нос, он остановился, огляделся и постарался вспомнить, не забыл ли он чего–нибудь.
Рванувшись обратно, он поднялся на борт кат-28, увидел Тагвена, который обвил руками свои колени, уже пристегнувшегося и сидевшего на корточках в кормовом трюме правого понтона. Это выглядело так комично, что Пен чуть не рассмеялся, но подавил искушение, начав ставить паруса, чтобы уловить хоть какой–то свет, который предлагал этот серый день. Энергия будет храниться в парсионных трубах, но диапсоновые кристаллы были небольшими и не предназначались для длительного хранения, поэтому он мог положиться только на эти паруса, чтобы ускользнуть от большого корабля.
Он вдруг задумался, а что если находящиеся на борту того корабля плывут не за ним. В конце концов, они не могли знать, кто он такой и чем занимается. Они, вероятно, приземлятся и пройдут к дому, ошибочно полагая, что присутствие Справедливого говорит о том, что его семья находится здесь. К тому времени, когда они обнаружат, что это не так, он будет уже далеко.
А что, если Тагвен ошибался? Что, если эти друиды на самом деле прибыли сюда, чтобы как–то помочь?
Может быть, на борту приближающегося корабля были не те, кто считался врагами его тетки, а те, кто был ее друзьями. Их могла привести сюда та же причина, что и Тагвена — просить помощи у его отца, чтобы отыскать Ард Рис. Все это может быть большой ошибкой.
Он посмотрел на дворфа. Тагвен во все глаза глядел на озеро.
— Мы опоздали, Пен, — прошептал он.
Пен обернулся. Большой корабль был прямо над ними, проскальзывая в бухту и направляясь над водой прямо к докам. Он двигался гораздо быстрее, чем мог представить Пен, и это указывало, каким мощным и быстрым на самом деле было это судно. Он даже мог сравниться со «Стремительным», хотя Пан не представлял, что может существовать такой же быстрый воздушный корабль по эту сторону Синего Раздела.
Он увидел название корабля, вырезанное на больших, изогнутых таранах золотыми, жирными буквами. «Галафил».
— Это же ее воздушный корабль! — в смятении воскликнул Тагвен. — Твоей тетки! Они воспользовались ее собственным кораблем!
— Ложитесь! — зашипел Пен на Тагвена. — Прячьтесь!
Дворф пригнулся ниже бортов понтона, а Пен набросил на него брезент, спрятав от чужих глаз. Он понятия не имел, что делать, но несмотря на это не было никакого смысла рисковать до тех пор, пока он не выяснит, прав ли дворф насчет того, кем были пришельцы.
Также не было причин делать вид, как будто он их не заметил, поэтому он развернулся, чтобы понаблюдать как темный корпус «Галафила» тяжело осел на воду в бухте. Небо над Радужным озером ежеминутно темнело, раздавались раскаты грома и начинался ливень. Буря будет очень сильной. Если он собирался бежать, то ему надо это делать как можно скорее.
Он наблюдал, как с правого борта на воду была спущена длинная лодка. В ней сидело полдюжины пассажиров, закутавшихся в свои плащи и накинув на головы капюшоны, как какие–то темные фигуры в сумеречном мраке. Некоторые из них взялись за весла и начали грести, направляя лодку к пристани. Пен мельком увидел их лица, когда они налегали на весла. Гномы, смуглые, с резкими чертами лица, с блестящими и холодными желтыми глазами.