Джара (СИ)
Шрифт:
– Зарайа, нас здесь двое.
– Бьякка развел руками. – Ну, нет мне смысла тебе врать, особенно теперь, когда ты вознамерилась покончить с собой таким изысканным способом.
– Я тебе не верю.
– Ты мне уже тысячу раз это говорила. Может, сменишь пластинку или хотя бы послушаешь меня?
Зарайа промолчала, исподволь изучая его взглядом. Теперь он не выглядел таким уж страшным. Она не чувствовала в нем ни злости, ни ненависти к ней. Наоборот, Яльсикар расслабленно сидел на скамейке, будто отдыхая, и насмешливо реагировал на ее реплики. Она вспомнила, как он закипал от гнева, будучи водой, и в каждой ее капельке
– Мьелле врет тебе уже очень давно и планомерно. Сначала он убедил тебя в том, что мы с Айи избавляемся от конкурентов и убили Грея, подставив Альбумену. А потом он под большим секретом поведал тебе о наших подлых планах убрать тебя.
– С чего ты взял, что мне об этом известно от него?
– А у тебя больше нет друзей, близких ко мне или Айи. Кто еще мог бы убедить тебя, что владеет подобной информацией? Я одного не понимаю, как он узнал, что ты повелитель стихии?
– Я сказала ему. Сразу, как попала в седьмой, еще до встречи с вами. Я тогда не думала, что буду это скрывать. Это он меня предостерег.
Зарайа понимала, что предает Мьелле, но теперь ей было очевидно, что Яльсикар и правда все без нее знает.
– Разумеется, он. Больше некому. Потому что то, от чего он тебя предостерегал, существовало лишь в его воображении. Он придумал тебе мнимую угрозу и стравил тебя с нами.
– Зачем бы ему это делать?
– Все еще не веришь? Да потому что он тебя ненавидит. Ненавидит за то, что ты ушла от него к Грею. И еще больше - за то, что ты сильнее. Идем, поговорим с ним, увидишь, как он плюется желчью во все стороны.
– Это неправда. Он любит меня. Он до сих пор меня любит и заботится...
Яльсикар рассмеялся. Не язвительно, а просто так, будто услышал забавный анекдот.
– Идем, Зарайа.
– Куда?
– внезапно спросил мужской голос за ее спиной. Зарайа встала и обернулась. Ее взгляд встретился с серыми глазами беловолосого мужчины. Он казался невысоким, по крайней мере, по сравнению с Яльсикаром. Худощавым, каким-то тонким. Длинный нос, немного тонковатые губы. Пепельные волосы до плеч, очень прямые. Одет он был в голубые джинсы и очень просторную белую тунику. Из местного, горианского, на нем были только сапоги. Где он взял эту одежду? И кто он вообще такой?
Зарайа перевела взгляд на Яльсикара. Тот как будто даже не удивился появлению незнакомца, только немного раздраженно поморщился.
– Братишка, не лезь. Видишь, у нас с девушкой выяснение отношений. Накипело.
– Вижу, - светловолосый мужчина приблизился к Зарайе, а она все смотрела на него и не верила. Аквинсар? Это - та самая скала, которая всегда разговаривала с ней так невозмутимо и с таким величественным спокойствием? Это - брат Яльсикара? В отличие от брата и Ксеара, этот человек никогда не появлялся на фото в газетах или журналах. Зарайа никогда не видела его. Но она представляла его иначе. Она думала, он такой же, как брат. Может, чуть ниже или чуть плотнее или что-нибудь еще - чуть. Но мужчина, который стоял перед ней, был не просто не похож на Яльсикара. У них не было вообще ничего общего.
– Вы не можете быть братьями, - пробормотала она, изумленно глядя
– Об этом мы потом поговорим, - отрезал Яльсикар, поднимаясь.
– Я хочу знать, что происходит, - негромко сказал Аквинсар. Теперь он стоял рядом с ней, и Зарайа поразилась уверенности и успокаивающей силе, которая исходила от этого человека.
– Я тоже.
– Вздохнул Яльсикар.
– Пока, насколько я понял, девушки решили объединиться против нас. Объединиться очень буквально.
Аквинсар повернул голову и посмотрел в глаза Зарайе:
– Ты хочешь соединиться с Джарой?
– недоуменно спросил он.
– Я хочу, чтобы меня не выкинули, Аквинсар, - процедила она.
– Я понял.
Он снова повернулся к брату.
– Мне надо с тобой поговорить.
– Позже.
– Нет. Прямо сейчас.
Зарайа сглотнула. Между мужчинами что-то происходило, очень странное. Она смотрела, как они сцепились взглядами, и в ней внезапно пробудилась надежда.
Мьелле охраняли только два офицера, но он и не пытался бежать. Он знал, что деваться ему некуда, и испытывал только безысходность и жгучую ненависть, от которой у него болели внутренности. Ему не давали ни есть, ни пить. С ним поочередно разговаривали Яльсикар и Ксеар.
– Почему ты это сделал?
Он еще спрашивает. Мьелле затрясло от одного взгляда на лицо Ксеара, казавшееся искренне недоуменным. Каков подонок. Вот что самое мерзкое - они все строили из себя ангелов, а его, Мьелле, считали за какой-то кусок дерьма.
– Ненавижу тебя. Ты строишь из себя бога. Да кто ты такой, чтобы решать, каким будет мир? Это общий мир, мы все здесь живем. По какому праву ты тут распоряжаешься?
– заорал он так, что его голос даже сорвался и попытался броситься на Айи. Вот было бы здорово хоть раз ударить по этой мерзкой высокомерной физиономии.
Яльсикар, стоявший рядом, ударил его кулаком по лицу, и Мьелле закрыл голову руками, падая на пол. Нет, даже этого он не сможет. Он не умел драться. Совсем не умел. Он очень боялся, когда его били. Он вспоминал школу, когда его как-то излупили старшеклассники. Они отобрали у него деньги и били по лицу, а потом ногами. За то, что он кому-то что-то из них не то сказал. Он думал, что может ответить на оскорбление, а оказалось, что нет. Нельзя. Прав тот, кто сильнее, а не тот, кто прав. С тех пор Мьелле люто, истово ненавидел тех, кто сильнее. Когда он попал в семь миров, то испытал эйфорию. Наконец-то. Вот оно, доказательство того, что он исключительный. Те уроды, что били его, проживут свои жалкие жизни самым обыкновенным образом, а он будет наслаждаться сказкой. Выходит, что он - сильнее, а они слабаки.
Потом радостное опьянение исчезло. Он понял, что не может ходить во второй. Понял, что находится на нижней ступеньке местной иерархии. И разозлился. Каждый раз, когда ему говорили в магазинах, что дорогие товары недоступны из-за его ограниченного кредита, каждый раз, когда он видел, что у кого-то более дорогая одежда и лучше планировка в доме, он испытывал обжигающую злобу. Долгие годы у него не было женщины в мирах. И это его тоже злило. Женщин здесь было мало, и они предпочитали самых сильных мужчин. Во всяком случае, так бывало с самыми интересными женщинами, которые всем нравились. Ему, Мьелле, оставались объедки с их стола. А он не хотел жениться на какой-нибудь официантке.