Джара (СИ)
Шрифт:
Аня вздохнула, поискала глазами ближайшее кресло и опустилась в него. Манера говорить у него была отрывистая, как у военного. На вопросы отвечать четко и быстро, смотреть в глаза. Не думать. Не врать. Не ерзать.
Настоящий допрос. Только непонятно, кто она для него. Вроде бы потенциальная жертва, а чувствует себя обвиняемой.
Следующие пятнадцать минут она коротко рассказывала свою биографию, называла ему свой московский адрес, адрес своих родителей, работы - все. Явки, пароли. Только что ключи от электронной почты не спросил и пин-код мобильника.
Он не записывал, и она удивлялась -
– Теперь посмотрите мне в глаза.
Она послушно посмотрела. Он подошел совсем близко и сел напротив, внезапно обхватив ее голову обеими руками. Которые показались очень горячими.
– Сейчас будет неприятно. Страшно. Вы не должны отводить взгляд и постарайтесь не сопротивляться, иначе я могу сделать вам больно.
Она не поверила. Как ей может быть страшно от того, что он просто смотрит ей в глаза? Но все же как-то противно засосало под ложечкой, и сердце заколотилось быстрее. В следующую секунду все вокруг погасло. Не было ни столовой, ни стен, ни даже кресла под ней. Она куда-то падала, и даже хотела было закричать, но вспомнила, что не нужно сопротивляться. Тогда Аня попыталась расслабиться, но это было невозможно.
Что-то вспыхнуло, и она оказалась на каком-то обрыве. Рядом сидел этот человек и смотрел на горизонт, где пылал закат. Перед ними расстилались километры мертвой, неподвижной пустыни.
– Надо же, что вы творите с перепугу, - как-то удивленно и даже чуть восхищенно произнес он после недолгого молчания.
– Что это?
– Увод. Вы лишились почвы под ногами и создали себе ее сами. Ну, и меня за компанию притащили. Очень мило, - он встал.
– А обратно можете?
– Не знаю...
Джара напряглась, пытаясь представить столовую, где они сидели. Ничего не вышло. Ее волосы все еще шевелил легкий теплые ветерок.
– Ладно, смотрите мне в глаза.
Она послушалась, и они мгновенно вернулись. Его взгляд, казалось, смягчился и был уже не таким страшным.
– Это все?
– недоверчиво переспросила она.
– Да.
– И что дальше?
– Пока ничего.
– А как вы намерены меня охранять? Дадите мне телохранителя?
Джара опустила глаза, потому что он сидел совсем рядом, и ей было немного не по себе.
– От того, кто Вас ищет, никакой телохранитель не спасет.
– Мрачно сказал он и встал.
– Ксеар, конечно, Вам не сказал..., - с какой-то досадой произнес он.
– О чем?
– О том, что Вы будете моей невестой.
Он произнес это таким кислым тоном, что ей стало смешно. Не похоже было, что этот полукиллер-полуагент 007 держал в уме какие-то матримониальные планы, особенно в отношении незнакомки. Впрочем, и она вовсе не о таком муже мечтала. Аня считала себя мечтательной особой. Она представляла своего избранника с самыми разными профессиями, в том числе киношно-романтическими. Но служба безопасности никогда не вызывала у нее романтических ассоциаций. Военные - да, летчики, может быть, разведчики. Но не... эти.
– Прекрасно. Просто прекрасно, - процедила она и вздохнула.
– Знаете этот анекдот?
– Спросила она у Яльсикара.
– Нет.
– Он немного удивленно посмотрел на нее. Ему что, никто никогда анекдотов не рассказывал?
– Это про мальчика Вовочку. Учительница в школе дала детям задание: придумать предложение, где дважды употребляется слово "прекрасно". Одна девочка сказала: "моя мама купила мне прекрасное платье, в котором я прекрасно выгляжу". Мальчик сказал: "моя бабушка готовит прекрасное печенье, у которого прекрасный вкус". А Вовочка сказал: "Вчера моя шестнадцатилетняя сестра заявила за ужином, что беременна. И отец ответил: "Прекрасно... просто прекрасно".
К ее удивлению, Яльсикар рассмеялся. Не сильно, и не надолго, но по-настоящему. Она ожидала, что он максимум улыбнется или хмыкнет, а то и вовсе не отреагирует. Но он рассмеялся, и ее слегка отпустило. Если человек способен смеяться, значит, не совсем на голову отшибленный.
И Джара осторожно улыбнулась ему.
Через несколько часов Джара узнала так много о Первом мире, что уже не хотела задавать ни единого вопроса. Ей очень хотелось проснуться, чтобы передохнуть от всего того, что происходило. Она подсчитала в уме. Они заснули с Ксавье около семи утра, она смотрела на часы. Ее будильник зазвонит в восемь пятнадцать. Если она по нему проснется, это должно произойти примерно через 75 здешних часов. Больше трех суток - обалдеть можно. А еще и первые не кончились.
После беседы с Яльсикаром, который улетел по делам и, как Карлсон, обещал вернуться, Джара снова получила в распоряжение Мьелле. Он продолжил рассказывать ей о Первом мире. Она спросила о других мирах, но ее собеседник смущенно сообщил, что пока он "не вправе давать ей эту информацию". Она узнала, что все новички проходят регистрацию в службе безопасности, но она от этого избавлена, поскольку Яльсикар "все сделает". После регистрации новички прикреплялись к кому-то из старожил, которые их опекали, все рассказывали и показывали. Однако это ее тоже не касалось, поскольку она, Джара, будет находиться под опекой своего жениха. Ну и, разумеется, он, Мьелле, тоже всегда к ее услугам, если что-то необходимо пояснить.
– Я могу немного отдохнуть?
– спросила Джара, когда устала от затянувшегося на несколько часов разговора.
– Да, конечно... можешь поваляться в гамаке в саду, я принесу тебе что-нибудь выпить, - моментально отреагировал Мьелле.
И тут ее дернуло какое-то неприятное чувство. Может, потому что человек, который два года был ее шефом, вдруг превратился в преданного слугу? Он вел себя с ней так, как будто очень старался понравиться и угодить... возможно, это объяснялось тем, что ей благоволил сам Ксеар?
Мьелле провел ее насквозь, через всю горную пещеру, служившую ему домом. Пещера заканчивалась куда более широкой площадкой, чем та, что располагалась у входа. Здесь стояли огромные горшки с огромными цветами в человеческий рост. Маленький фонтанчик, приятно журчавший. Фигурки из разноцветного стекла и камня абстрактных форм и разных цветов.
– Очень красиво, - оценила Джара, опускаясь в красный полосатый гамак, натянутый между двух монументальных каменных фигур.
– Отдыхай. У тебя два часа, - сказал Мьелле.