Джара (СИ)

Люче Лина

Его губы мягко коснулись ее рта, и он прижал ее к себе. Левая рука плавно притянула за талию, а правая поддерживала ее голову, не позволяя отстраниться. Джара закрыла глаза и слегка разомкнула губы, понимая, что фотографируют их крупным планом. Но все равно вздрогнула, когда его язык коснулся ее нижней губы. Он прижал ее еще крепче, повернул голову и нахально углубил поцелуй. Джара была в замешательстве. По ее мнению, это было совершенно необязательно. Зачем он это делал? Она автоматически обвила руками его шею, понимая, что этого ждут все вокруг, и робко ответила. Журналисты начали посвистывать и завывать в экстазе. Девушка была смущена

и озадачена. Лишь когда он отпустил ее, и она увидела задорные искорки в смеющихся серых глазах, до нее дошло - он целовал ее так просто потому, что ему захотелось. И больше ни почему.

Потом к нему снова подошли двое мужчин-журналистов и попросили разрешения задать еще пару вопросов. Яльсикар вздохнул, но кивнул. Стоя рядом, и слушая, как он негромко поясняет что-то репортерам о каких-то перестановках в руководстве местной полиции, Джара растерянно обдумывала случившееся. Кем бы ни был Бьякка, он вовсе не тот, за кого она приняла его сначала. Холодные и жестокие люди не смеются над анекдотами и не целуют девушек у всех на виду, озорничая, по-ребячески воспользовавшись моментом, когда она не могла воспротивиться. Достаточно было лишь формального прикосновения губ, а не этой... полноценной сексуальной прелюдии. Она видела, что он дразнил ее взглядом, с одной стороны смущая, с другой - отвлекая от других переживаний.

Джара все еще чувствовала себя смущенной и даже немного возбужденной. Она не могла бы сказать, что Яльсикар привлекал ее, но такой его поцелуй ей польстил. Она не привыкла к мужскому вниманию такого рода. У Ани было много друзей в той жизни, которую она до сих пор считала единственной, но отношения с мужчинами не складывались.

То есть, они складывались наилучшим образом, но вне какой бы то ни было романтики. Большинство ее знакомых противоположного пола сразу крепко и надежно зачисляли Аню в категорию "лучший друг". За ней никогда не ухаживали, не дарили цветов, никуда не приглашали вечером.

Опыт сексуальных отношений у нее был, но очень небольшой и удручающий. Невинности она лишилась, как и положено, на выпускном вечере, изрядно накачавшись вином в компании одного одноклассника, у которого, по "счастливой случайности", родители были на даче. Сначала это еще казалось романтичным, потом было больно и как-то неловко. Продолжения не последовало. Пару раз Аня ему еще звонила, потом бросила, потому что кавалер явно от нее скрывался. Она и влюблена-то в него не была, просто любопытно было. Потом был один ухажер, который настойчиво советовал ей похудеть всякий раз после быстрого секса, удовольствие от которого получал только он. Затем были еще случайные одноразовые знакомства в клубах. Тщась быть романтической загадочной леди, Аня испытывала раздражение и злость на своих кавалеров, которые даже не пытались казаться джентльменами. А больше всего - на себя, за то, что молчаливо соглашалась с этим. И она перестала с кем-то знакомиться. А с ней - никто и не пытался.

– Я тебя смутил?
– спросил Яльсикар, поигрывая бокалом вина, который в его большой руке выглядел очень хрупким. Джара поймала цепкий взгляд и тут же подумала, что он ее изучает. Тестирует ее реакции, следит за выражением лица. Все-таки его профессия - это какой-то кошмар.

– А ты этого хотел?
– спросила она, делая глоток вина. Вкусное. Очень ароматное, но не сладкое. Как она любила.

Он улыбнулся.

– Да нет.

Повисло

молчание. В ее желудке возникла ощутимая тяжесть, будто она за один присест съела два двойных чизбургера, даже не запив кока-колой. Она не любила и не умела играть в эти игры. Держать паузы, обходить словесные ловушки, расставлять свои собственные. Погрустнев, она села в кресло, подтянула ноги к подбородку и обхватила их руками, глядя в пол. Скорее бы проснуться. Ей было очень тяжело и одиноко.

Мьелле улетел, оставив ее одну с этим... аллигатором в его доме. Черт, она его боялась, а теперь еще и стеснялась после этого поцелуя. А надо было о чем-то с ним разговаривать, когда ей хотелось сбежать от него на другой конец этой дурацкой планеты.

– Плохо?
– Внезапно спросил он очень мягким голосом, присаживаясь на корточки перед ней.

– Не знаю...

– Эй... я тебя не обижу, - он коснулся ее руки.
– Прости, если напугал. Я думал, наоборот, немного успокоить. Ты такая напряженная была там.

– Зачем ты это сделал?
– спросила она с искренним недоумением посмотрев на него.

– Ты имеешь в виду поцелуй?
– Его губы раздвинулись в улыбке.
– Да просто захотелось. Тебе было неприятно?

– Нет, - призналась Джара.
– Мне не было неприятно.

– А чего ты так нервничаешь тогда? Я не склонен к насилию над женщинами, если тебя это беспокоит, - насмешливо произнес он, выпрямляясь и вновь хватаясь за свой бокал.

– Да кто тебя знает, к чему ты склонен, - с неожиданной даже для самой себя яростью процедила она ему в спину.
– Я здесь первый день. Первое, что мне сообщают - что меня хотят убить. Второе - что без меня меня женили. А потом ты меня целуешь на виду у журналистов так, как будто...

– Угу. Продолжай. Как будто я тебя хочу. Ну и что? Ты мне понравилась, - сообщил он без малейшего намека на стеснение.
– Ты привлекательная женщина, к тому же вольно ли, невольно - моя невеста. И тебе вроде не пятнадцать. Что тут такого? Что до женитьбы, то об этом речи нет. Ты можешь расторгнуть помолвку в любой момент, только вот за твою жизнь тогда я не поручусь.

Его глаза стали холодными, тон - скучающим, и Джара опустила взгляд, тяжело вздохнув. Он стоял перед ней, очень спокойный, и никак невозможно было с ним бороться. Глупо было нападать.

– Я не виноват, что кто-то желает твоей смерти. Я буду тебя защищать, потому что это моя обязанность. Я не буду тебя больше целовать, если ты возражаешь, но ты не будешь больше на меня наезжать, потому что тогда я наеду на тебя, и мало не покажется.

Девушка раздула ноздри и прикусила нижнюю губу чуть ли не до крови. Вот так. А чего она ждала от него? Дура. Думала, если ему приятно тебя целовать, он будет терпеть твои истерики и утешать?

– Извини, - холодно сказала она и вновь отпила из бокала.

– Я понимаю, тебе трудно, - он сложил руки на груди. В его глазах не было ни искорки понимания.
– В первые дни всем тяжело, а тут еще непонятно, что происходит...

Джара кивнула, не зная, что еще сказать. Значит, она ему понравилась, скажите пожалуйста. А он ей не нравился. В нем все слишком странным и опасным. И вызывающая манера одеваться так, словно он специально отпугивал от себя людей. И насмешливые цепкие глаза. И жесткий тон, когда он так непринужденно ставил ее на место. Но больше всего ее раздражало то, что она, так или иначе, теперь зависела от него.