Джаг
Шрифт:
— Если бы я думал только о себе, вы были бы уже дважды мертвы!
Кавендиш промолчал — возразить ему было нечем. Джаг действительно дважды спас ему жизнь. Первый раз во время налета Пиявок, а второй — всего несколько часов назад: он вовремя подоспел разведчику на помощь, когда один из дикарей, которому Джаг сознательно дал сбежать, уже собирался размозжить Кавендишу кастетом голову.
— Я напоминаю об этом вовсе не для того, чтобы поставить вас в затруднительное положение, в этом плане мы квиты, просто я хочу дать вам понять, что иногда наступает такой момент, когда испытываешь потребность в другом человеке. — Кивком головы он указал на Мониду и Энджела. —
Кавендиш промолчал, затем улыбнулся краешком губ и произнес:
— Если бы ты дважды не выручил меня, то к этому времени был бы уже мертв. Никто в жизни не смел поднять на меня руку и остаться в живых. Пользуйся случаем, другого раза не будет!
— Это будет не так просто сделать, как вам кажется!
— Все просто, когда знаешь, чего хочешь, проблема только в выборе средств. Ну, да ладно, пошли. Галаксиус ждет нас!
— Я обязан идти?
Кавендиш пожал плечами.
— Поступай, как знаешь, но твое отсутствие будет плохо истолковано. На твоем месте я бы избегал необдуманных действий. Или тебе так хочется вернуться в хвостовые вагоны?
Последний аргумент подействовал на Джага, и он уступил.
По пути к голове поезда они встретились со Спиди, который стоял, прислонившись спиной к одному из вагонов. Увидев Джага, негр подчеркнуто зло плюнул ему под ноги, выражая тем самым свое презрение.
— Не реагируй на подобные провокации, — сказал Кавендиш, заметив колебания Джага. — Ты ничего не выиграешь от стычки с ним.
— Он еще подумает, что я боюсь его!
— Пусть думает, что хочет, ты найдешь случай рассчитаться с ним.
Подходя к месту чудовищного пиршества, Джаг промолвил:
— Меня волнует одна деталь, один вопрос, на который я не могу найти ответа…
— А именно?
— Речь идет о Мониде, женщине с ребенком… Все другие женщины кошмарно толстые, почему она не такая?
— Поспеши немного, мы уже опаздываем, — уклонился от ответа Кавендиш, ускоряя шаг.
— Эй! Подождите! — закричал Джаг, догоняя его. — Что это на вас нашло?
— Я тебе уже сказал, что нас ждет Галаксиус.
— Он не тот человек, чтобы беспокоиться по этому поводу, тут что-то совсем другое!
— Только то, что мне уже осточертело слушать твою болтовню. Врач накачал меня обезболивающим и теперь, чтобы разогнать сонливость, мне нужно больше двигаться.
— Вас поставил в затруднение мой вопрос. Вы уходите от ответа!
Разведчик хмыкнул.
— Ты слишком много мнишь о себе!
— Тогда ответьте мне!
Кавендиш остановился так же резко, как секунду назад ускорил шаг, и обернулся к своему собеседнику.
— А-а-а, ты хочешь все знать? — прошипел он. — Хорошо, я скажу тебе правду! Но ты пожалеешь об этом, поверь мне!
— Я готов ко всему.
— Ну, как хочешь! Серасальмо — пожиратель тухлятины, но он прежде всего — мужчина! И женщины ему небезразличны. По этой причине приходится поставлять ему самых красивых женщин. А это не очень приятно для них, так как Серасальмо весит более 200 килограммов, его сексуальные вкусы весьма своеобразны. И это самое мягкое, что можно сказать о его наклонностях.
— Хватит! — выкрикнул Джаг, побелев, как мел.
Кавендиш упрямо качнул головой.
— Ну нет! Ты хотел знать правду, и я выскажусь до конца. Как бы то ни было, лучше, если ты будешь в курсе. У Серасальмо есть следующее пристрастие: когда женщины, которые
— Хватит! — отшатнувшись от разведчика, повторил Джаг.
Но железная рука Кавендиша удержала его на месте.
— Нет! Ты должен знать все до мелочей! Возможно, это поможет тебе в трудную минуту! Если ты хочешь взвалить на себя заботу о ней, ты должен знать, что тебе придется превзойти самого себя, вероятно, принимать чрезвычайно важные решения. Так вот, слушай: в этом процессе Серасальмо больше всего интересует не сама женщина, а выношенный ею и заключенный в ее чреве плод. Плоть от плоти его. Он пожирает нерожденного младенца вместе со всеми косточками, а распотрошенное тело матери отдает на съедение своим людям. Он считает, что таким образом останется вечно молодым.
— Боже мой! — пролепетал Джаг, не веря своим ушам, — не может этого быть, это неправда.
— Истинная правда, — отчеканил Кавендиш, тряся Джага, как грушу.
— И вы допустите, чтобы произошло такое ужасное преступление?
— Иногда на некоторые вещи нужно закрывать глаза, чтобы не нарваться на неприятности.
— Скорее я убью ее, чем допущу, чтобы над ней так надругались! — прошептал Джаг.
— Это, пожалуй, самое лучшее, что могло бы произойти с ней, — подтвердил Кавендиш. — А теперь слушай мой совет: не показывай вида, что тебе все известно. Ни с кем не разговаривай о женщине и ребенке. Постарайся сделать так, чтобы никто из окружающих ничего не знал о твоих проблемах. Это единственный способ избежать неприятностей.
Глава 5
Салон Галаксиуса снова обрел свой привычный, роскошно-кричащий вид и великолепие. Не осталось ни малейшего следа побоища, учиненного Джагом во время недавней вечеринки у Супроктора, в результате которого он оказался в кабине локомотива рядом с Потреро. Стычка со двором Галаксиуса закончилась травмой самого Супроктора, серьезными неприятностями для его фаворитов, смертью борца Беара и ранением Эмори — его тренера.
Все было тщательно убрано, мебель заменена, и вагон-салон вновь стал похож на конфетницу, однако теперь в нем царила атмосфера нервозности, которая как-то не вписывалась в утонченную обстановку. Приглашенные собрались около длинного стола, заставленного блюдами с различными яствами и бутылками с разнообразными алкогольными напитками.
Присутствующие почтительно следили за хозяином вагона, сосредоточенно мерявшим шагами пространство между мягкой софой и фортепьяно, сквозь прозрачный корпус которого виднелось сложное переплетение струн и фетровых молоточков.
Едва в салон вошли Джаг и Кавендиш, как Галаксиус остановился и обернулся к ним.
— Не хватало только вас, — заявил он, жестом приглашая их к столу.
Следуя за Кавендишем, Джаг оглядел немногочисленных участников совещания. Тут был неизменный Донк, правая рука Галаксиуса, Отис, отвечающий за рабов, Эмори — тренер борцов-чемпионов Галаксиуса — и два совершенно незнакомых Джагу человека: бронзовокожий молодой парень с прямыми черными как смоль волосами, постриженными спереди на уровне глаз и спускающимися до затылка сзади, и пожилой, убеленный сединой болезненно-бледный старик. Он был худой, весь какой-то сморщенный и сутулый. Неподалеку от него стоял старый знакомый Джага — Потреро, или человек-машина, как он сам себя называл.