Дюжина
Шрифт:
— Романо, это Саргер… Нужно поговорить, — произнес он с грустью в голосе. Судя по тому, что под дверью тянется тонкая полоса света, шестой все же здесь. Ответа не последовало.
Командующий повторил эту фразу несколько раз, пока, наконец, на недовольные слова не среагировала горничная, вышедшая из соседней комнаты. Она достала из кармана связку ключ-карт и, найдя нужную, провела по сканеру. Замок отключился, позволяя командующему зайти внутрь. Мужчина осмотрелся. Все вещи были разбросаны, на полу валялись пустые бутылки из-под дорогого виски. Неужели итальянец выпил это все один? В комнате, помимо стойкого запаха спиртного, было еще что-то, кроме того, слышалось, как в ванной шумит вода. Роуз зашла следом за Саргером, смотря по сторонам. Здесь все немного не так, как у Бриона. Девушка направилась к спасительному креслу, чтобы хоть немного дать ногам отдохнуть, но хлюпающий звук заставил ее застыть на месте. Полицейская бросила взгляд на пол.
— Простите?.. — прошептал он. Пальцы мужчины затряслись, он отвел взгляд в сторону. Полицейская посмотрела на него. Этот мужчина невероятно силен, раз может так сдерживать эмоции. Саргер скомкал бумажку. — «Простите» — это все, что ты смог сказать, Романо? Это все, на что тебя хватило?!
Прогремел выстрел. На пол шлепнулся труп полицейского с дырой во лбу. Кровь медленно растекалась по полу. Слышались крики, вопли, выстрелы, гремящие один за другим. Стражи порядка пытались найти тех, кто на них нападает, но все было тщетно. Удары приходили из ниоткуда, и всегда из разных точек, они словно волны, накатывали и отступали. Лишь в момент нападения появлялись фигуры в черных костюмах, но тут же исчезали, словно их никогда и не было. Наконец, когда последний страж порядка упал замертво, на его голову опустилась крепкая мужская нога. Лицевая пластина отодвинулась, обнажая лицо Ионнидиса. Солдат перезарядил револьвер и, посмотрев на отключивших невидимость товарищей, холодно произнес:
— Семь.
— В общей сложности тридцать два, — фыркнула Айрис, смотря на помещение, усеянное трупами.
Здесь остались лишь гражданские, которые, видимо, приходили писать заявление или обратились по какой-то другой причине. Несчастные дрожали от ужаса, закрывая головы руками. Перед ними на корточки уселся Брион.
— Уходите отсюда. Когда придут другие полицейские, они не будут считать вас за очевидцев, просто прибьют, как скот, — произнес парень. Люди смотрели в его глаза с ужасом, но, увидев что-то такое, о чем сам юноша не догадывался, послушно побежали прочь, прикрывая лица всем, что попадалось под руку.
— Готово, — послышался голос Бастет. Египтянка вытащила из компьютера флешку, на которой были нужные для обнаружения главного штаба данные, а затем направилась к выходу. Все остальные последовали за ней. Дарен, выхватив из поясничной сумки гранату и, выдернув чеку, бросил ее в самый центр помещения. Через несколько мгновений прогремел взрыв, что превратит участок в пылающее месиво. Все пятеро вновь уселись на транспортные средства и направились дальше. Брион бросил взгляд на небо, окрашенное утопающим солнцем в кроваво-красный. Луна, приобретшая из-за этого характерный оттенок, уже виднелась в небесах…
Штаб
— Итак, я хочу повторить план… Мы проникаем в главный штаб полиции, пробираемся в центр управления, захватываем его без лишнего шума, а затем просто крадем данные, я правильно все понимаю? — уточнил Уильям, держа руки на руле. Пусть он и казался невозмутимым, но пальцы мужчины часто меняли свое положение без нужды, что выражало его беспокойство.
Дарен и Айрис, сидящие на задних сиденьях, просто переглянулись. Эти двое не боялись того, что им предстоит сделать, они боялись в очередной раз потерять товарищей. Так или иначе, они и понятия не имели, что сейчас на базе работники вытаскивают бездыханное тело Романо из ванной, наполненной смесью воды и крови. Бастет и Брион, едущие позади, просто молчали. Они волновались не меньше остальных, особенно Моралез, для которого подобное, что уж говорить, в новинку. Он уже успел привыкнуть к хаосу, что сеет Дюжина каждый раз, когда выбирается в город. Первый, не получив ответа на свой вопрос, лишь вздохнул, не отпуская руль ни на мгновение. Он понимал, что
то молчание
— Капюшон… Он здесь, — только и сказала Айрис. Блондинка встала на ноги и, продолжая держать себя за запястье, побежала в первую попавшуюся подворотню. Все остальные последовали за ней, но буквально через несколько мгновений Дарен остановился и направился обратно к машине.
— Пусть идет, — холодно произнес он в ответ на немые взгляды товарищей. — Если она хочет встретиться с ним, мы не вправе ей запрещать, ровно как и лезть в ее дела. Это то, что она должна решить без нас. Мы справимся и вчетвером.
— Самое глупое, что я когда-либо от тебя слышала, — фыркнула Бастет и провернула рукоятки мотоцикла. Транспортное средство вновь сорвалось с места. Брион, посмотрев в сторону, куда убежала зеленоглазая блондинка, вздохнул, а затем все же направился следом за египтянкой. Уильям и Дарен не заставили себя долго ждать.
Айрис бежала по улицам, корчась от боли. Чем сильнее были эти ощущения, тем ближе она была к Капюшону. Девушка знала, что это так. Это должно быть так! Она должна узнать, почему он здесь, а не в Ираке! Фириан остановилась от того, что боль стала попросту невыносимой. В ее шею вонзилась игла, какое-то вещество было впрыснуто в организм. Через несколько секунд боль начала затухать, девушка с облегчением выдохнула. Она подняла взгляд наверх. Над ней, сжимая металлическими пальцами шприц, навис некто в черном балахоне, его голова скрывалась под большим капюшоном, а два ярких голубых треугольника символизировали глаза. Это явно не АПБ, выходит, этот человек — киборг. Он взял Айрис за руку и помог ей встать на ноги. Из-за разницы в росте Фириан могла видеть сплошную черную панель с этими «глазами». Это служило заменой лицу. Неподалеку, сложив руки на груди, стоял кто-то в АПБ. Черно-серые детали, украшенные золотом, персиковая энергия, а так же множество тканевых элементов, что были украшены серым военным камуфляжем. На голове красовались два вытянутых назад рога, идущих аж от глазниц, вверх тянулось тонкое лезвие, длиной примерно в дециметр. На этом шлеме виднелись серебряные элементы, формирующие подобие респиратора, а четыре глазницы-капельки ярко светились. Аккуратные, округлые наплечники, за спиной несколько треугольных деталей и два полукруга, формирующих подобие щита, мощные бедра, из коих слегка выглядывали небольшие рукоятки, изящная броня на живот, выполненная по типу кольчуги, поверх которой толстый слой резины. Если присмотреться, почти все детали прорезинены, видимо, для большей подвижности. Нагрудник массивен, но это лишь на первый взгляд. На деле же он выполнен в виде плавника, плавно переходящего в плечи, шею и спину, но бо бокам от этого лезвия прикреплены модули, на подобие тех, что использует сама Айрис. Стопы носителя неизвестной АПБ оснащены полностью подвижными пальцами, которыми можно смело за что-то хвататься, а возле стальных «подушечек» виднелись кончики когтей. Кисти рук также смотрелись куда массивнее по сравнению с плечами, однако это не отнимало ни красоты, ни изящности. Предплечья, как и бедра, покрыты увесистой броней, причем до самого локтя из них выходят небольшие лезвия. Человек в капюшоне посмотрел на свою спутницу, а затем произнес:
— Прости, дитя, я забыл представить тебе свое лучшее творение. Это Айрис Фириан, о которой я так много тебе рассказывал, — его голос звучал максимально спокойно, движения аккуратны, медленны. Повернувшись на блондинку, он добавил: — А это Ринда Стретфорд. Я надеялся, что смогу сделать ее такой же, как тебя, но не вышло, увы. Господь способен сотворить лишь одного Иисуса. И божьим ребенком стала именно ты, Айрис.
— Капюшон, это действительно ты? — только и смогла выдавить из себя блондинка. Она смотрела в его голубые глаза-треугольники, пытаясь разглядеть в них что-то знакомое, родное. Она не верила сама себе.
— Сколько раз я просил не называть меня так, дитя, но ты лишь стоишь на своем. Говорят, яблоко не падает далеко от яблони… Ты уперта, подобно мне, своему отцу, — ответил тот. Казалось, он даже слегка хихикнул, но из-за панели, закрывающей лицо, разобрать этот еле слышный смешок было тяжело.
— Ты не отец мне, Капюшон, — рыкнула та. Она посмотрела на свои руки. Еще тогда, в Ираке, он внедрил функцию, что через боль позволяла найти Капюшона. Признаться, Айрис никогда не думала, что встретит его вновь. — Что ты делаешь здесь? Почему не явился раньше? Ты бросил меня в Ираке, бросил совершенно одну, а теперь заставил найти себя, словно ничего не сделал?!