Дюна
Шрифт:
«Да, оно приходит ко всем, мой Лето, — подумала Джессика, — время любить и время скорбеть. — Положив руку на живот, она сосредоточила свое восприятие на эмбрионе в глуби ее тела. — Дочь Атридесов, которую мне приказано было родить… только Преподобная Мать ошиблась, дочь не спасла бы моего Лето. И будущий мой ребенок — лишь жизнь, тянущаяся в будущее из глубин смерти. Я зачала ее, следуя инстинкту, а не повинуясь приказу».
— Попробуй включить коммуникационную сеть, — сказал Пол.
«Разум работает всегда, как бы нам ни
Джессика отыскала крошечный приемник, что передал им Айдахо, нажала на выключатель. На лицевой панели зажегся зеленый огонек. Громкоговоритель резко засвистел. Джессика убавила громкость, прошлась по диапазонам. В палатку вдруг ворвался голос, говоривший на боевом языке Атридесов.
— … Отступить и перегруппироваться у хребта. Федор сообщает, что в Картаге никто не уцелел, банк Гильдии разграблен.
«Картаг, — подумала Джессика, — осиное гнездо Харконненов».
— Это сардаукары, — сказал голос, — в форме Атридесов. Они…
В громкоговорителе загромыхало, потом он умолк.
— Попробуй на других частотах, — сказал Пол.
— Ты понимаешь, что это означает? — спросила Джессика.
— Я ожидал этого. Они добиваются, чтобы Гильдия обвинила нас в разрушении банка. Если настроить Гильдию против нас, Арракис окажется для нас капканом.
Она взвешивала слова: «Я ожидал этого». Что с ним случилось? Джессика неторопливо взяла в руки прибор, тронула настройку… Доносившиеся редкие голоса на языке Атридесов говорили о поражении: «… мы отброшены… попытайтесь перегруппироваться… завалены в пещере у…»
А в тарабарщине, заполнявшей остальные частоты, слышалась явная победа Харконненов. Резкие команды, рапорты. Слов было немного, слишком мало, чтобы Джессика сразу могла понять их… но тон не вызывал сомнений.
Победа Харконненов.
Пол потряс рядом стоявший ранец, прислушиваясь к плеску воды в двух флягах-литровках. Он глубоко вздохнул, поглядел сквозь прозрачную стенку палатки на чернеющий под звездами силуэт скал. Левой рукой он тронул входной клапан палатки.
— Скоро рассвет, — произнес он. — До ночи еще можно подождать Айдахо. В пустыне путешествуют ночью, а днем прячутся в тени.
В памяти Джессики скользнули строчки: «Человеку, сидящему в пустыне без конденскостюма, для сохранения веса требуется пять литров воды в день». Всем телом она ощутила мягкую и гладкую материю — теперь их жизни зависели от этих конденскостюмов.
— Если мы уйдем отсюда, Айдахо не найдет нас, — сказал она.
— Любого человека можно заставить говорить, — ответил он. — Если к рассвету Айдахо не вернется, нам придется учесть и возможность того, что он попал в плен. Сколько, по-твоему, он сумеет продержаться?
Ответа не требовалось, и она молчала. Пол открыл крышку ранца, извлек из него крохотное руководство со светополоской и увеличителем. На страницах мелькали зеленые и оранжевые буквы: «фляги-литровки, конденспалатка,
Так много всего нужно, чтобы выжить в пустыне!
Он положил руководство на дно палатки.
— Куда же направимся? — спросила Джессика.
— Отец говорил о пустынных силах, — произнес Пол. — Без них Харконнены не сумеют править этой планетой. Они никогда не правили ей и не будут править. Даже если на помощь им придет десять тысяч легионов сардаукаров.
— Пол, как можешь ты…
— Все доказательства в наших руках, — сказал он, — здесь, в палатке. И сама она, и этот ранец, и его содержимое, эти конденскостюмы. Мы знаем, что Гильдия требует за погодный спутник невозможную плату. Мы знаем, что…
— Причем здесь погодные спутники? — спросила она. — Не могут же они… — голос ее умолк.
Гипервосприятием своего ума Пол впитывал ее реакции и считал, считал…
— Сейчас ты поймешь, — начал он. — Со спутников видно все. А в глубокой пустыне найдется такое, что не должны видеть чужие глаза.
— Ты имеешь в виду, что сама Гильдия контролирует эту планету?
Она мыслила так медленно!
— Нет! — ответил он. — Фримены! Они платят Гильдии, чтобы она не лезла в их частные владения, и платит монетой, которой в изобилии у хозяев пустыни, — специей. Это не результат второй аппроксимации. Это точный ответ. Результату этого расчета можно верить.
— Пол, — ответила Джессика, — ты же еще не ментат, как ты можешь быть уверен…
— Я никогда не стану ментатом, — проговорил он. — Я что-то другое… урод, например.
— Пол! Как ты можешь говорить такую…
— Оставь меня!
Он отвернулся от нее к ночной тьме за стенкой палатки. «Почему я не' могу плакать?» — удивился он. Каждая клетка, каждый мускул в его теле жаждали этого, но ему не будет дано облегчения.
Джессика никогда еще не слыхала в голосе сына подобной печали. Она хотела прикоснуться к нему, обнять, утешить, помочь… но знала, что ничего не сумеет сделать. Он должен все пережить сам.
Светящаяся полоска на руководстве к дорожному набору фримена невольно привлекла ее взгляд. Она поглядела на неяркий экран и прочла: «Руководство друга пустыни — места, полного сущих. В нем айят и бурхан жизни. Верь, и лучи Ал-лята не испепелят тебя».
«Похоже на книгу Азхар, — подумала она, вспоминая свое знакомство с Великими Тайнами. — Неужели здесь побывал и Манипулятор Религий?»
Пол достал из ранца паракомпас, положил его обратно и сказал:
— Подумай-ка обо всех этих специальных устройствах! Сложность их не имеет себе равных. Согласись, культура фрименов, создавшая эти вещи, свидетельствует о глубинах, которые никто не прозревал.