Дюна
Шрифт:
— Тогда это следует делать осторожно, — сказал герцог, — пока я лишь хочу знать, существуют ли эти базы.
— Как вам угодно, сир, — Холлек сел, опустив глаза.
— Ну, ладно, — сказал герцог. — Мы хорошо знаем, какая нас ждет работа. Мы многому научились. У нас есть и некоторый опыт. Мы знаем, что сулит нам успех, понимаем его альтернативу, у всех есть задания… — он глянул на Холлека. — Гарни, разберись с контрабандистами.
— «Изыду я к возмутившимся, что обитают в пустынях», — нараспев проговорил Холлек.
— Ну, хоть бы раз поймать этого парня нагишом —
Вокруг стола, натужно, по мнению Пола, захихикали.
Герцог обернулся к Хавату:
— Организуй на этом этаже еще один командный пост разведки и связи, Сафир. Когда все будет готово, я хотел бы увидеть тебя.
Хават приподнялся, огляделся, словно пытаясь отыскать поддержку у сидящих. За ним потянулись к выходу остальные. Люди торопились, стучали стульями, в смятении сбивались в группы.
«Все закончилось полной сумятицей», — подумал Пол, глядя в спины уходящим. Раньше заседания штаба всегда проходили и заканчивались в куда более решительном тоне. Нынешнее совещание не закончили, оно завершилось словно само по себе, как бы скончалось от собственных противоречий, чтобы не перейти в общий спор.
Впервые Пол позволил себе подумать о возможности поражения… не из страха, нет… и не опасаясь пророчества Преподобной Матери — просто оценив самостоятельно ситуацию.
«Отец блефует, — подумал он. — Наши дела складываются не лучшим образом».
И Хават… Пол припомнил поведение старого ментата на заседании… еле заметные колебания, явные признаки беспокойства.
Что-то глубоко встревожило Хавата.
— Лучше оставайся-ка здесь до утра, сын, — сказал герцог. — Рассвет уже скоро. Я извещу мать. — Он медленно и скованно поднялся на ноги. — Можешь составить в ряд несколько стульев и вздремнуть.
— Я не слишком устал, сир.
— Ну, как хочешь.
Герцог заложил руки за спину и принялся расхаживать вдоль стола.
«Как пойманный зверь», — подумал Пол.
— Ты собираешься вместе с Хаватом обдумывать вопрос о предателях? — спросил Пол.
Встав против сына лицом к темным окнам, герцог проговорил:
— Мы столько раз уже обсуждали это.
— Старуха говорила весьма уверенно, — сказал Пол, — да и та записка, которую получила мать…
— Мы предприняли ряд предосторожностей, — сказал герцог. Он оглядел комнату, как показалось Полу, диким затравленным взором. — Оставайся здесь, я хочу поговорить с Сафиром о командных пунктах. — Он повернулся и вышел из комнаты, коротко кивнув страже.
Пол все глядел на место, где только что стоял отец. Оно было пустым… оно было пустым… даже когда герцог еще стоял там. Ему припомнились слова старухи: «… но для отца — ничего».
***
В тот самый первый день, когда Муад'Диб ехал со своей семьей по улицам Арракейна, многие у дороги припоминали пророчества и легенды и осмеливались крикнуть: «Махди!» То было не утверждение — вопрос, — тогда они могли только надеяться, что он-то и есть обещанный Лисан-аль-Гаиб, Голос Извне. Внимание их было обращено и на мать: все слышали, что она из Бинэ Гессерит, а значит, и сама
Сафир Хават в одиночестве ожидал герцога в угловой кабине, куда его проводил часовой. В соседней комнате шумели: связисты устанавливали свое оборудование, налаживали его, но в кабине было относительно тихо. Пока Хават поднимался из-за заваленного бумагами стола, герцог успел оглядеться. В комнате с зелеными стенами кроме стола было три плавучих кресла с поспешно споротым вензелем барона, оставившим темное пятно на выгоревшей ткани.
— Кресла проверены и вполне безопасны, — сказал Хават. — А где Пол, сир?
— Я оставил его в конференц-зале. Надеюсь, что он все-таки отдохнет, если я не буду мешать.
Хават кивнул, подошел к двери в смежную комнату и закрыл ее, заглушив треск разрядов и пощелкиванье электронных устройств.
— Сафир, — сказал герцог, — меня интересуют запасы специи, собранные императором и Харконненами.
— Милорд?
Герцог выпятил губы:
— Как известно, склады можно разрушить. — Он поднял руку, не давая Хавату возразить.
— Не стоит трогать императора. Втайне он будет доволен, если у Харконненов возникнут затруднения. Кстати, разве может барон объявить, что погибли запасы, которых, как он уверял, у него не существует?
Хават покачал головой:
— У нас не хватает людей, сир.
— Возьми кое-кого у Айдахо. Быть может, и кто-нибудь из Вольного народа захочет развлечься космическим путешествием. Рейд на Гайеди Прим… Такая диверсия, Сафир, дает ряд тактических преимуществ.
— Как вам будет угодно, милорд, — Хават отвернулся, герцог заметил, что старик взволнован, и подумал: «Быть может, он все еще думает, что я не доверяю ему. Он должен знать, что я уже и так знаю о предателе. Лучше… да, лучше развеять его страхи немедленно».
— Сафир, — сказал он, — ты относишься к числу тех немногих, кому я могу полностью доверять, есть еще одно дело, которое следует обсудить. Ты и сам знаешь, сколько усилий мы оба с тобой прилагаем, чтобы избежать проникновения предателей в войска… Но у меня два новых сообщения.
Хават обернулся и поглядел на него.
И Лето повторил все, что слышал от Пола.
Но старый ментат не углубился, как следовало ожидать, в расчеты, а только еще более разволновался.
Лето внимательно глядел на него и, наконец, сказал:
— Ты о чем-то умалчиваешь, старина. Я заметил это уже на заседании штаба — ты волновался. Так что же ты не мог выложить перед всем штабом?
Запятнанные сафо губы Хавата сжались в узкую прямую линию, лишь крошечные морщинки разбегались от них. Почти не шевеля губами, он произнес:
— Милорд, я не знаю даже, как и приступить…
— Сафир, мы с тобой получили не по одному шраму друг за друга, — проговорил герцог. — Сам знаешь, что ты можешь говорить мне все.
Хават, не открывая рта, подумал: «Потому-то я и люблю его. Он — человек чести и заслуживает полной преданности, в том числе и моей. Почему именно мне приходится делать ему больно?»