Дышать тобой
Шрифт:
— Хватит! — Кричит тренер, надеясь, что его громкого строгого голоса будет достаточно, чтобы вскипятить мою кровь, которая в настоящее время переполнена необузданной яростью.
В ту минуту, когда я чувствую, что ограничения моих товарищей по команде ослабевают, я снова набрасываюсь на Бруклина и бью его головой по заднице. Маленькая сучка падает, как тонна кирпичей на поле, и отключается, как долбаный фонарь. Это должно заставить его замолчать на некоторое время.
— Ты удовлетворен? — Тренер набрасывается на меня, отталкивая от бесчувственного тела на земле.
—
— О, ты думаешь, ты умный, да? Что ж, это маленькое шоу только что стоило тебе игры в пятницу.
Мои глаза расширяются, а сердце замирает.
— Тренер, ты, должно быть, шутишь!
— Похоже, что я шучу? — Отвечает он с суровым выражением лица, прежде чем повернуться к двум товарищам по команде, ближайшим к нокаутированному Бруклину. — Рори! Донаван! Вы двое отведите Бруклина на пост медсестры. Чтоб вы знали, я сейчас ни на кого из вас даже смотреть не могу! — Говорит он, поворачиваясь ко мне спиной, взбешенный сверх всякой меры.
— Тренер, ты не можешь ставить меня на скамейку запасных. Я нужен тебе в игре. — Говорю я, пытаясь вникнуть в его логику, и бегу за ним.
— Я могу поставить Рори на твое место.
— Рори? Но он неудачник! — Кричу я, в отчаянии вскидывая руки в воздух.
— Теперь осторожнее, — ворчит тренер, замедляя шаг, чтобы я не отставал. — Если твои товарищи по команде услышат, как ты так о них порицаешь, у тебя не будет много друзей в команде.
— У меня есть друзья. Мне не нужно, чтобы кто-то из них любил меня, — бормочу я себе под нос.
— Говоришь как настоящий мудак. Небольшой совет, Куэйд, никому не нравятся самоуверенные дерзости.
— Тренер, прости, ладно? — Раздраженно фыркаю я. — Я исправлюсь. Я буду лучше. Но ты должен позволить мне играть! — Настаиваю я, недовольно дергая себя за кончики волос.
— Я не обязан заниматься всяким дерьмом. Я говорил тебе, что дам тебе шанс, но ты должен был показать мне, что ты тот тип капитана, который нужен этой команде. Это означает иметь ясную голову и не попадаться на каждое заманчивое слово, которое тебе говорит оппонент.
— Он нес всякую чушь о моей девушке, тренер. Настоящий мужчина защищает свою женщину, — киплю я.
— Парень, не говори со мной так, как будто твои яйца не упали только вчера. Ты ребенок, талантливый, но все еще гребаный ребенок. Значит, Бруклин нелицеприятно отозвался о твоей девушке? Большое, блядь, дело. На поле ты услышишь гораздо хуже. Кроме того, тебе семнадцать. Ты думаешь, это единственная девушка, которая у тебя когда-либо будет?
Теперь моя очередь строго посмотреть на него.
— Да, тренер. Так и есть. Я женюсь на Вэл, как только мы закончим школу.
Его брови поднимаются к макушке лысой головы, делая его похожим на деформированного мистера Картофельная голова.
— Серьезно? — Усмехается он.
— Да, сэр. Собираюсь сказать и ее отцу тоже и сделать это официально.
— Может быть, Бруклин нанес несколько
— Без обид, сэр, но вы не знаете Вэл так, как я. Она из тех девушек, которым не дают уйти.
— Хорошо. Я буду потакать тебе, парень. Итак, эта девушка та самая. Отлично для тебя. Это все еще не значит, что ты можешь тыкать кулаком в лицо каждому парню, который говорит о ней гадости. Это футбол. Игроки будут использовать любые рычаги, которые смогут найти, чтобы ослабить твою игру. Это означает, что ничто не исключено, включая твою драгоценную подругу. Тебе нужна кожа потолще, парень, и пока у тебя ее нет, я не могу допустить, чтобы ты был на передовой, возглавляя мою команду. — Он указывает на меня угрожающим пальцем.
— Тренер, я могу справиться со всем, что кто-либо скажет. Я сосредоточен. Тебе просто нужно дать мне шанс, — умоляю я.
Он делает преувеличенный выдох и смотрит мне глубоко в глаза.
— Я хочу, Куэйд, но из-за тебя самого я не могу тебе доверять.
— Это зимняя официальная игра, тренер. Я даже извинюсь перед Бруклином, если придется. Оплачу его больничные счета, если ему это нужно, но дайте мне эту игру, тренер, и я докажу вам, что гожусь для этой работы.
Он оглядывает меня с ног до головы, потирая при этом подбородок.
— Отлично. Я буду отрицать, что сказал это, но Рори действительно ни хрена не умеет бросать мяч. Ты в игре. Но если на поле повторится то, что только что произошло, то ты вылетаешь не только из игры, но и из моей команды. Это понятно?
— Да, сэр.
— Я поговорю с директором Уильямсом об этом маленьком инциденте и скажу, что вы, мальчики, просто были грубы на поле. Но тебе придется проявить мужество и извиниться перед Бруклином. Я не хочу, чтобы между вами возникла вражда в ночь игры.
Слишком поздно для этого.
— Считай, что это сделано, — лгу я.
— Хорошо. А теперь иди прими душ и убирайся с глаз моих.
Я даже не спрашиваю, могу ли я вернуться к практике. Очевидно, что он закончил со мной на сегодня, и поскольку я не хочу, чтобы он передумал разрешать мне играть в нашу следующую игру, я бегу в раздевалку, чтобы сделать так, как он говорит, молясь, чтобы долгого холодного душа под зад было достаточно, чтобы обуздать мой темперамент. Я действительно не должен был позволять Бруклину так играть со мной. Он знает тренера дольше, чем я, так что он, должно быть, подозревал, что если я проиграю с ним, то Тренер проиграет со мной.
Урок усвоен.
Я не собираюсь поддаваться на грязные уловки Бруклина во второй раз, это уж точно, черт возьми. И все же его слова все еще звучат у меня в ушах. Это то, что школа думает о Вэл? Что Логан, Картер и я просто передаем ее друг другу, как какую-то дешевую игрушку? Я пытаюсь поставить себя на их место и подумать о том, какими они, должно быть, видят нас. Она держится за руки с Логаном в коридоре. Она убегает в библиотеку, чтобы пообедать с Картером в интимной обстановке. Я играю с ее волосами цвета воронова крыла в классе и посылаю поцелуи украдкой, когда могу, не беспокоясь о том, кто это увидит.