Дышать тобой

Фокс Иви

С нашей капитуляцией мы возрождаемся,

В совершенство, которое могла создать только твоя любовь.

Вдыхая тебя, мы обретаем свое истинное я.

Принимая свою конечную цель.

Ты наше убежище.

Наш мир и наша вечность.

Когда я читаю последнее предложение, я отчетливо осознаю, как моя футболка прилипла к коже, пот и страх прилипли к ткани моего

тела. Все молчат, и мне на самом деле все равно, хороший это знак или плохой. Все, что меня волнует, это реакция одного человека. Когда я беру себя в руки, я поднимаю голову, и мои глаза ищут ее. Когда они, наконец, останавливаются на Валентине, весь воздух из моих легких покидает меня. В ее золотистых глазах стоят непролитые слезы, но великолепная улыбка на ее лице говорит мне, что они вызваны не печалью, а тем, на что я могу только надеяться… любовью. У меня перехватывает горло, когда я смотрю, как она незаметно вытирает непрошеную слезу, которая скатывается по ее щеке.

— Что ж, мистер Купер, должен сказать, я не ожидал от вас такого проникновенного стихотворения. В нем есть глубина, тоска и желание. Что-то, с чем человек вашего возраста не должен быть способен справиться или выразить так ярко, и все же вы сделали это прекрасно. Вашим коллегам будет трудно превзойти, это я могу вам точно сказать. Отличная работа, Логан. Пожалуйста, займите свое место.

Нервничая, но всегда с гордо поднятой головой, я возвращаюсь к своему креслу и вижу, как одни восхищенные глаза жадно смотрят на меня, в то время как другие просто сбиты с толку. Когда я сажусь, я смотрю на Вэл, но ее внимание приковано к профессору, а не ко мне.

Я сразу разочаровываюсь.

Я думал, что она, по крайней мере, признает, что стихотворение о ней, и скажет что-нибудь. Что угодно. Но вместо этого она просто сидит, слушая стихи всех остальных, и не говорит мне ни слова.

Когда звенит звонок, я вскакиваю со своего места, готовый сбежать из этого ада, который я сам для себя создал. Она ничего не сказала, потому что не чувствует того же, что и я. Вот почему она полностью игнорирует стихотворение и меня.

Я настолько не в духе, когда выхожу из класса, что даже не знаю, куда спешу. Когда в поле зрения появляется туалет для мальчиков, я вздыхаю с облегчением и направляюсь туда. Внутри совершенно пусто, но я все равно спешу к пустой кабинке, чтобы запереться, но когда я поворачиваюсь, чтобы закрыть за собой дверь, длинные черные кудри падают мне на лицо, когда Валентина поворачивается, чтобы закрыть за мной кабинку.

— Что ты здесь делаешь, Вэл? Это туалет для мальчиков, черт возьми!

— Почему ты убегаешь от меня? — Парирует она вместо того, чтобы ответить на мой вопрос.

— Уходи, Валентина. Мне нужно минутку побыть одному, и ты не должна быть здесь, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Нет! Не уйду, пока ты мне не ответишь. Почему ты убегал?

— Я не убегал, — говорю я ей, отодвигаясь от нее так далеко, как только могу в тесной кабинке.

— Но, так и было. Ты вылетел из класса мистера Харриса, как будто провалил прослушивание или что-то в этом роде.

Я поворачиваю голову, не желая смотреть ей в глаза из страха, что она прочтет все секреты, которые я в них спрятал. Но кого

я обманываю? Валентина Росси знает обо мне все, что только можно знать, и после стихотворения, которое я только что прочитал, теперь это знают и большинство моих одноклассников.

— Логан, ответь мне! — Кричит она громче, но я отказываюсь нарушать молчание, моя уязвленная гордость принимает решение за меня.

— Отлично. Ты не хочешь отвечать на этот вопрос, тогда ответь на другой. Это стихотворение было обо мне?

— О ком еще оно могло быть? — Усмехаюсь я.

— Это не ответ на мой вопрос, Логан, — говорит она сердито и немного обиженно.

— А ты как думаешь? — Я пораженно вскидываю руки в воздух.

— Я не уверена. Не уверена, пока ты мне не скажешь.

— Ты сейчас серьезно, Вэл?! Конечно, это было о тебе. Все, что я делаю, это о тебе.

Она прислоняется к двери для равновесия, ее глаза смотрят на меня сверху вниз.

— Это то, что ты чувствуешь ко мне? О нас? Что я твое убежище?

Я киваю, проводя пальцами по волосам в отчаянии от того, что мне приходится объяснять это ей по буквам.

— Тогда почему ты расстроен из-за меня? — Спрашивает она, смущение портит ее красивые черты.

— Я не расстроен, Вэл. Это стихотворение было личным. Я не хотел никому его читать. Ни мистеру Харрису, ни в классе, полном наших одноклассников, и меньше всего тебе.

— Почему? Почему не мне?

— Потому что я знаю, что ты не чувствуешь ко мне того же, Вэл. Вот почему, — наконец признаюсь я, и это признание разрывает мое сердце надвое.

— Как ты можешь так говорить? — Умоляет она, преодолевая небольшую пропасть между нами.

— Я просто чувствую это, окей?

— Ты чувствуешь это? И что я заставляю тебя чувствовать, Логан? — Задыхаясь, с болью произносит она, больше не скрывая боль, которую я причиняю ей.

— Вэл, просто уйди. Пожалуйста, — умоляю я. — Я не хочу обсуждать это с тобой прямо сейчас. Особенно в туалете. Просто уйди.

— Нет. Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь мне, что я заставляю тебя чувствовать! — кричит она, ударяя кулаками мне в грудь, требуя правды, которую я пытался отрицать.

— Как будто все, на что я когда-либо буду годен, это быть твоим другом. Больше ни на что, — выпаливаю я, тряся ее за плечи. — И как бы сильно я ни жаждал твоей дружбы, я хочу тебя еще больше. Ты что, не понимаешь? Я люблю тебя, Валентина Росси. Я чертовски люблю тебя, и я ненавижу, что ты заставляешь меня говорить это дерьмо прямо здесь, в туалете.

Она издает небольшой смешок, пусть и не на сто процентов искренний.

— Да, определенно не так романтично, как это стихотворение.

— Даже близко, — шепчу я, прижимаясь своим виском к ее.

Тишина, которая наступает между нами, оглушает мои уши.

— Значит, ты любишь меня, — тихо шепчет она, нарушая тишину и нежно успокаивая мое встревоженное сердце, нежно касаясь моего лба своим лбом.

— Чертовски сильно.

— Ты хочешь знать, что я чувствую?

— Нет. Не совсем. В данный момент мое сердце не выдержит такого биения.

Она отступает совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы она могла обвить руками мою шею и потянуть за мои длинные светлые пряди на концах.