Дымовая завеса
Шрифт:
— Забрать некоторые новые улики по делу, которое должен был представлять в суде. Я договорился встретиться со следователем у конторки дежурного и уже был у входа в здание, когда раздался сигнал пожарной тревоги. Я бросился внутрь. В вестибюле были люди. Они выжили и могут подтвердить этот факт.
Сначала мы подумали, что тревога ложная. В том старом здании вечно что-то ломалось. Может, это была чья-то глупая шутка. Кто-то спросил, не начались ли пожарные учения.
Фордайс умолк, уставился прямо перед собой, словно мысленно воссоздавая ту сцену.
— Но почти сразу мы почувствовали запах
— Вы скромничаете, — сказала Бритт. — Вы поднялись по лестнице и начали выводить людей с верхних этажей.
Фордайс кивнул.
— Так что вы действительно были героем.
— Просто в тот день я все делал правильно. — Он взглянул на Рейли. — Чего нельзя сказать о последующих событиях.
Рейли подумал, что либо Фордайс — величайший лгун, либо он говорит правду.
— У вас есть свидетели, способные подтвердить, что, когда вы вошли в полицейский участок, уже ревела пожарная сигнализация?
— Да. Хотя бы полицейские, которые дежурили в тот день внизу.
— Вы были там раньше?
— Раньше в тот день? Нет. И это доказуемо. Даже окружной прокурор должен отмечаться в журнале для посетителей.
— Журнал сгорел.
— Я не был там раньше в тот день, мистер Гэннон. Я не выходил из кабинета даже на ленч. Это может подтвердить мой секретарь. Все детали того страшного дня отпечатались в моей памяти.
— Вы никогда не допрашивали Кливленда Джоунза?
— Нет. Клянусь. Я даже не знал, как он выглядит, пока после пожара не увидел в газетах его фотографию из полицейского досье.
— Надежный источник нам сообщил, что Нат Уикем Старший звонил вам и просил прийти в полицию, чтобы надавить на Джоунза, если тот не признается в нападении на его сына, — сказала Бритт.
Вряд ли Пата Младшего можно назвать «надежным источником», но, судя по всему, Фордайс ей поверил.
— Пат Уикем действительно мне звонил. Днем. Он сказал, что арестован какой-то скинхед. Рецидивист, которого они хотят упрятать в тюрьму. Однако, как он сказал, этот Кливленд Джоунз умеет бороться с системой. Он водит их за нос, и, я цитирую, «на этот раз никаких сделок», появился шанс засадить ублюдка надолго.
Уикем попросил меня оказать дополнительное давление, чтобы добиться признания и избавить штат от судебных расходов. Он хотел, чтобы я поговорил с Джоунзом, обрисовал ему его мрачное будущее. Но я был занят и сказал, что загляну ближе к вечеру, когда буду в участке по другим делам.
Фордайс на мгновение прикрыл глаза, словно стараясь напрячь свою память.
— Я, помню, удивился, почему Уикем так настаивает на моем участии в этом деле. Проступок серьезный, но ведь Джоунза не обвиняли ни в групповом изнасиловании, ни в серийных убийствах, ни в растлении малолетнего. — Он перегнулся через стол к Рейли. — Я чего-то не знаю? Расскажите мне.
— У меня нет никаких доказательств.
— Я не прошу доказательств. Что, по-вашему, произошло?
— Я не знаю, кто на самом деле проводил арест. Этими подробностями никто не хочет делиться. Наш источник
— Хотите сказать, что они забили его до смерти?
— Возможно, его смерть была случайной. Но он умер, и они запаниковали. Им пришлось придумать что-то, чтобы скрыть преступление.
Фордайс нахмурился.
— Эти трое не могли не знать, что пожары — ненадежные прикрытия для убийств. Аутопсия показала бы, что Джоунз умер вовсе не от причин, связанных с пожаром.
— Верно. Я подозреваю, что они подожгли содержимое мусорной корзины, чтобы убедить всех, будто Джоунз сорвался с катушек, и подкрепить таким образом свою ложь о его неадекватном поведении. Они планировали быстренько погасить огонь. Напустить немного дыма, ничего более. Почти никакого вреда, зато огромная польза. Они только не рассчитали, что пламя их маленького костра всосется в древнюю вентиляционную систему и с бешеной скоростью распространится по всему зданию. Не успели они опомниться, как огонь вышел из-под контроля, охватил верхние этажи, и перекрытия начали рушиться.
— Сознавая свою вину, они спасли всех, кого смогли, — тихо сказала Бритт.
— Но в руинах осталось семь трупов, — добавил Рейли.
— Господи. — Фордайс долго тер лоб, как будто изнывая от головной боли, затем опустил руку и посмотрел на своих гостей. — Три старших детектива допрашивали одного сопляка-скинхеда. Почему?
Рейли понял, что придется рассказать Фордайсу о Пате Младшем, но хотел как-то защитить парня.
— Выключи камеру. — Бритт поняла, почему он не хочет записывать эту часть интервью, и послушалась его.
— Сын Пата Уикема — гей. Джоунз напал на него в Хэмптон-парке, сломал ногу, разбил лицо. Изуродовал на всю жизнь. Пат Старший хотел прописать Джоунзу его собственное лекарство и попросил друзей помочь ему.
Фордайс встал, подошел к окну. Несколько секунд он смотрел на бассейн, затем повернулся лицом к Рейли и Бритт.
— Этой детали мне и не хватало. Теперь все понятно. Им пришлось защищать две тайны.
Бритт опять включила камеру и сказала:
— Это еще не все. Мы не верим, что Пат Старший умер, выполняя свой долг. — Она пересказала то, что сообщил им сын полицейского о депрессии отца, о том, как быстро он начал спиваться после пожара. — Еще сильнее на него подействовала смерть Сузи Монро и соучастие в сокрытии преступления.
— Он не выдержал тяжести своей вины, — заметил Фордайс.
— Его близким срыв казался неминуемым, — продолжила Бритт. — Очевидно, Джей и Джордж Магауан боялись, что Пат признается и погубит их всех. Мы с Рейли подозреваем, что его убийство не было случайным преступлением. Когда Джею поставили смертельный диагноз, он решил очистить свою совесть перед смертью.
— Поэтому Магауану пришлось избавиться и от него, — задумчиво проговорил Фордайс.
Бритт пожала плечами и многозначительно посмотрела на него, не мешая ему самому сделать логический вывод.