Дымовая завеса

Браун Сандра

Фордайсу не помогла даже закалка бывалого политика. Его бесстрастное лицо слегка скривилось при упоминании этого случая. Рейли понял, что никаких дополнительных напоминаний генпрокурору не требуется, но все равно изложил факты, работая на видеокамеру.

Закончил он словами:

— Никто… никто, кроме вас и детективов, расследовавших это дело, никогда не слышал, что я страдал временной потерей памяти из-за наркотика, который мне подсыпали. Мой добрый друг Джей посоветовал не затрагивать этот вопрос. Он сказал, что, если я

заговорю о том, что меня одурманили наркотиком, это только осложнит мое положение. Все подумают, что я нюхал кокаин вместе с Сузи Монро.

Но когда я услышал, как мисс Шелли рассказывает о своих подозрениях насчет отравления наркотиком сексуального насилия, начисто стершим ее воспоминания о ночи убийства Джея, я понял, что мы жертвы одного и того же заговора, цель которого — сокрытие другого преступления. А мотив… специалисты по уголовному праву вроде вас непременно ищут мотивацию, не так ли? Мотив преступников — скрыть то, что на самом деле случилось с Кливлендом Джоунзом, и кто именно совершил поджог в полицейском участке.

— Той ночью, когда Джей умер, он собирался мне обо всем рассказать, — прервала его Бритт. — Может, он и рассказал, но я не могу вспомнить. Но я уверена, что убило его желание исповедаться перед скорой смертью.

Рейли посмотрел в глаза генерального прокурора.

— Когда умерла Сузи Монро, вы хотели во всем обвинить меня. Не сомневаюсь, что вам это удалось бы без труда, если бы не вмешательство Кассандры Меллорс.

Фордайс помрачнел.

— Похоже, она до сих пор ваша сторонница. Она знает что-то из того, что вы рассказали о Кливленде Джоунзе?

— Да, я поделился с ней своими подозрениями.

Фордайс провел ладонями по лицу, опустил руки. Сейчас он выглядел как человек, предпринимающий последнюю, отчаянную попытку спасти свое положение.

— Мистер Гэннон, если вы жаждете мести, пожалуйста, не забывайте, что я не выдвинул против вас обвинений. Я спас вас от судебного преследования.

— Да, это так. Но вы сделали все, чтобы меня сочли виновным. Я потерял работу. Потерял пять лет жизни потому, что вы и ваши приятели подставили мне Сузи Монро, а потом сделали все, чтобы она вдохнула смертельную дозу кокаина.

Бритт ткнула его коленом, напоминая о видеокамере и обещании не выходить из себя. Они ничего не добьются, если его миссия будет похожа на личную месть. Они ищут справедливости, не возмездия.

Фордайс взглянул на камеру.

— Мистер Гэннон, я признаю, что всегда чувствовал какую-то аномальность в смерти той девушки. Меня беспокоил тот факт, что она умерла в квартире Джея Берджесса, квартире полицейского. Когда Кэнди привела вас в мой кабинет и вы рассказали о вашей кратковременной потере памяти, мои подозрения усилились.

— Подозрения?

— Подозрения. Концы с концами не сходились. Вы были чисты, как новорожденный младенец. Вы были помолвлены и должны были жениться.

Конечно, бриллиантовое кольцо не помеха изменам, но вы не были склонны к беспорядочным связям, как ваш друг Джей. Вы никогда не употребляли наркотики, ваш послужной список был безупречен, вы были восходящей звездой Управления противопожарной службы.

Фордайс поднял указательный палец.

— Но главная зацепка: вы расследовали пожар, а детективы, производившие следствия по делу Сузи Монро, были героями того пожара.

— Как и вы.

— Да, как и я.

Рейли надеялся, что камера бесстрастно фиксирует свидетельства раскаяния Фордайса: выражение его лица и голос. Плечи генпрокурора уже не казались такими широкими, осанка — такой горделивой. Он смотрел на свои руки, безвольно лежавшие на столе. Не так ли взирал Понтий Пилат на только ему видимую кровь на своих руках?

Но Рейли безжалостно продолжал:

— У вас были подозрения, у вас была зацепка, но вы не стали утруждать себя выяснением причин?

— Да. — Фордайс медленно поднял голову и посмотрел прямо в камеру. — Я не стал вникать в ход расследования, потому что речь шла о полицейских, заслуженных полицейских, а я собирался выдвинуть свою кандидатуру на пост генерального прокурора. В этом случае победа зависит от безусловной поддержки органов правопорядка. Я не хотел оскорблять полицейских всего штата предположениями о том, что лучшие из них замешаны в укрывательстве преступления и, вероятно, даже в убийстве.

Рейли вдруг ощутил, что у него перехватило дыхание, и взглянул на Бритт. Видеокамера по-прежнему была нацелена на Фордайса, но Бритт смотрела на Рейли, пытаясь понять, сознает ли он значение того, что только что произнес Фордайс и что было записано на видеопленку.

Бритт быстро спросила:

— Что случилось с Кливлендом Джоунзом в комнате, где его допрашивали?

Она говорила вежливо и так, словно находилась с генпрокурором тет-а-тет. Без угрозы, без осуждения. В ее словах читалась лишь бескорыстная заинтересованность.

Поэтому Рейли слегка удивился, когда Фордайс ответил:

— Я не знаю, Бритт. Я уклонился от ответственности в деле Сузи Монро из соображений практической целесообразности. Именно мой эгоизм так дорого обошелся мистеру Гэннону. Я сожалею об этом. Если бы я мог, я компенсировал бы ему годы незаслуженного позора и унижений, но это невозможно.

Я действительно не знаю, что случилось в той комнате для допросов. Не знаю, как умер Кливленд Джоунз, не знаю, кто совершил поджог. — Увидев, что Рейли собирается заговорить, Фордайс остановил его, подняв руку. — Вы не должны полагаться на мои слова, но это факт. Вы можете проверить.

— Но расскажите нам, что вам известно, — попросила Бритт.

— Я вышел из своего кабинета в здании суда около шести и отправился в полицейский участок.

— Почему в тот день вы пошли в полицию так поздно?