Дым

Саммер Катя

— Я боюсь, что он еще напомнит о себе. Не сомневаюсь, точнее. Я видела по его глазам — он не отстанет.

— Как приклеился, так и отвалится.

Опускаю руки на ее бедра, дергаю ближе. Подминаю под себя и облизываю сладкие губы. Она невозможно вкусная. И подбородок, и шея, ключицы.

— Я обещаю, — шепчу, не отрываясь, — я не позволю ему влезть в нашу жизнь. Посмеет сунуться, будет иметь дело со мной.

Ее глаза загораются, но она не сдается.

— Ты его плохо знаешь.

— Зато меня ты знаешь хорошо. Я слово держу.

— Но… —

она пытается увернуться от моих губ, правда, получается у нее из рук вон плохо. А меня лишь сильнее драконит. — У его отца такие возможности!

— Ты сама говорила, что его отец сбежал из страны, как последний трус. Он здесь никто и ничто.

Закидываю стройные ножки на спину, Юна сопротивляется с опасным блеском в глазах. Я фиксирую над головой ее запястья.

— Я беспокоюсь за Лису, — бормочет так искренне, что сердце сжимается и хочется весь мир уничтожить, только бы не видеть этот страх в ее глазах.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Я не дам их в обиду. Ни ее, ни Лису.

Только думаю о младшей, в голове сразу светловолосая мордашка мелькает с озорной улыбкой. И вопрос в ушах до сих пор звенит, как ни пытаюсь игнорировать его.

«Ты будешь моим папой?» — спросила кроха, когда укладывал ее спать. Это случилось так внезапно, что я даже подвис. Не сумел собраться с мыслями, выдавить хоть слово. Поцеловал мелочь в щеку, тупо подмигнул ей молча, но она вроде бы осталась довольна.

— Хорошо, — вдруг подозрительно спокойно соглашается с моими доводами Юна. — А что насчет тебя?

В смысле?

— А что я?

— Я и правда доверяю тебе. Честно. И я отвечаю на все твои вопросы, в то время как не знаю о тебе ни-че-го. Даже был ли ты женат.

— Не был. Еще вопросы будут?

Пытаюсь поймать ее губы, пока вертит головой. Вдавливаю стояк, который уже ноет. Одной рукой все еще удерживаю Юну, второй кое-как спускаю боксеры. Делаю несколько нетерпеливый толчков, не входя в нее, чтобы замолчала, но той пиздец как нравится меня бесить.

— А-а… а девушка? У тебя давно была девушка?

И зачем ей эта информация? На хера женщины всегда задают вопросы, на которые не хотят слышать ответы? Любой ведь окажется фатальным.

Мои пальцы в ее белье, там уже чертовски мокро. Пальцы скользят внутрь так легко, у меня, сука, зубы сводит.

— Хочу, — шепчет сквозь стоны.

Пора заканчивать болтать.

— Чего хочешь? Скажи.

— Чтобы ты ответил! — почти кричит на меня, тяжело дыша. Кричит и улыбается, как самая настоящая стерва. А я ухмыляюсь в ответ: всегда чувствовал, что внутри ведьма живет.

— Сейчас в нашей постели любые другие женщины будут лишними, тебе так не кажется?

И чтобы заткнуть наконец, потому что Юна явно собирается о чем-то спорить, отодвигаю в сторону трусики и резким длинным толчком вхожу.

— Боже…

— Да-а…

Мы стонем одновременно. Больше никаких отвлекающих тем. Нас только двое.

Я не спеша отступаю, чтобы ворваться на всю длину снова. Тяну ее дурацкую футболку вверх с такой

силой, что та, кажется, трещит по швам, но мне плевать. Юна еще пытается что-то шептать, но этот номер больше не пройдет. Ни к чему ей знать про Дану, она давно в прошлом. Юна сама не хочет знать о ней. Мы друг для друга — чистые листы.

Оттягиваю зубами соски по очереди, чтобы услышать сексуальное шипение. Чтобы почувствовать, как впивается ногтями в затылок и царапает плечи. Оставляет красные следы, которые завтра напомнят о том, что мне есть для чего жить. Что я сам живой, не ходячий труп. Что я не разучился любить, что люблю.

Двигаюсь в бешеном ритме, который нас обоих уносит в другую реальность. Сажусь, целую коленки — они с первого взгляда сводят меня с ума, снятся мне.

Уже после, когда, пропустив даму вперед, я падаю рядом на кровать и вытираю одеялом ее живот, замечаю тонкий шрам прямо по линии белья. Юна говорила, что роды дались непросто, делали кесарево. Глупо может, но меня напрягает все, что причиняет девчонке боль.

Сползаю вниз, целую след, улыбаюсь — от нее пахнет мной, и это самый охеренный запах. Поднимаю голову и встречаю темный взгляд, который до костей пробирает.

Черт, что там говорят про женщин? Любят ушами, да? Сделаю скидку на возраст, тем более что сейчас она может вытянуть любые признания.

— Юн, мое настоящее — это ты. Никаких других нет.

Глава 27

Дым

Andrew Belle — Pieces

С утра я просыпаюсь один. Сначала это слегка напрягает, но позже нахожу моих девочек наверху. Они втроем — Юна, Лиса и Пони — спят на большой кровати в обнимку. Ну как в обнимку, Пони, конечно же, умостилась в ногах: уложила ушастую голову крохе на живот и улыбается во сне длинной мордой. Эта странная компашка, наверное, лучшее, что я видел за многие годы. Если не в жизни.

Никогда еще я не чувствовал себя так… спокойно.

На мой приглушенный свист Пони сразу шевелит ушами. Лениво зевает и недовольно смотрит в мою сторону.

— Давай, девочка, вставай. Нам пора, — киваю головой за дверь, и та все понимает.

Спускается следом за мной, завтракаем вместе, обсуждаем новости, которые читаю в городской сводке, и едем к Паулине — нужно успеть к ней перед сменой. Договаривались так, им сегодня еще на осмотр к ветеринару ехать и прививки какие-то колоть. Я не разбираюсь, это у нас по части Лины — за здоровьем следить.

Только под ее домом меня ждет сюрприз и не самый приятный. Пьяный Арс — это вообще довольно жалкое зрелище. Если кто-то под мухой становится агрессивным, кто-то превращается в клоуна или танцора диско, то Арсений у нас, чуть выпив, страдает. Всегда находил повод, но последние миллион лет причина в Лине. И я, если честно, чертовски устал от их «Санта-Барбары».

Пони обгоняет меня, первая подбегает к знакомому другу, облизывает ему руки, лицо. Тот, пошатываясь, гладит ее, обнимает. И лишь потом вскидывает на меня голову.