Дым в глаза
Шрифт:
А ведь не зря ее дали. Ты же за все тогда брался. Тогда. Обрати внимание на числа. Все эти пропуска, мандаты, билеты — все за первый год. А потом или тебе перестали их присылать, или ты перестал ходить — сейчас не вспомнить. И ты был этому рад. В первый год у тебя на все находилось время, а потом тебе стало страшно некогда. В чем дело, Игорь?»
«Сегодня ко мне подошел наш молодой игрок Валька Гусев. Мы его два раза уже выпускали на поле. Пока он слаб, но есть бег. И парень старается. Так вот, он меня спрашивает:
— Игорь,
Он мне завидует!
А я завидую ему. У него есть цель. Он хочет чему-то научиться. Он еще многого ждет от жизни.
А мне нечему учиться, нет цели, я ничего не жду. Я знаю, что в каждом матче будет то же самое. Если буду бегать, буду стараться, скажут: «Хорошо играл Серов». Но ведь надоедает бегать, надоедает стараться. Да и ноги не казенные. А защитник нынче пошел — все по ногам норовит. Ну, выиграем мы одну игру, другую… Выиграем первенство страны. Ну, а дальше? Ведь все это уже было! Что изменится? Ничего. Опять под дождем по лужам бегать по полю, ломать ноги, твердо знать, что ты можешь делать, а что не можешь. Идет третий год триумфа Серова. Если бы кто-нибудь знал, как мне хочется просто лечь на поле! И пускай все катится к черту, на все мне наплевать!»
«Вчера в ресторане дебош устроил. Говорят, гонялся с вилкой за официанткой. Что я от нее хотел, не помню. Но, наверно, что-то хотел. Меня схватили (их было человек шесть), сволокли, посадили в машину. В машине я начал трезветь. Плохи твои дела, Серов! Вполне могут под статью подвести. Приводят в отделение. Там пьяные, шум, крик. Бравый лейтенант меня к ним, в камеру. Через пять минут вызывают. Допрос.
— Фамилия?
— Серов.
— Место работы?
— «Спутник».
У лейтенанта вытягивается шея. Начинает ерзать.
— Подождите минуточку.
Ведут меня в кабинет начальника. Там капитан. Обращается ко мне сурово, но по-отечески:
— Как же это так, гражданин Игорь Серов? Вы, человек, известный всей стране, позволяете себе…
Я ему: пьян был, да и тот лез первый. Но вот, видите, все уже понял, уже трезвый…
Он мне минут двадцать толковал, как я нехорошо поступил, и действие это уголовное, и вообще ай-яй-яй! А я:
— Да, понял, не буду больше.
— Ладно, — говорит, — на первый раз отпускаем. Видите, не все милиционеры за «Мотор» болеют. Но чтоб…
— Конечно, — говорю, — все в порядке, все понял!
На прощание предложил мне папироску.
— Как с «Мотором» сыграете?
— Трудно сказать, товарищ капитан, сильны они стали.
Мило попрощались, и я ушел. Вот так, Игорь Серов».
«Они сдурели все, что ли? Перед игрой с «Ракетой» менять тактику? Правильно, устарела наша, раскусили нас. Но старая тактика надежнее, чем новые эксперименты.
Я выступаю и говорю:
— Идем на явный проигрыш. Мы не успеем сыграться. Не надо рисковать.
Маркелов отвечает:
— Мы тогда вообще не успеем сыграться. Времени мало, да и Олимпийские
— В смысле проиграем?
— А для тебя, Серов, я смотрю, важнее результат, а не сама игра!
Ну, совершенно наивные рассуждения! Меня поддержали Эдик и Валька Гусев. Остальные согласились с Маркеловым. А что скажет Маркелов — закон для Владимира Петровича.
И вот результат — доигрались: продули «Ракете».
«На президиуме Федерации футбола обсуждался вопрос о сборной страны. Я тоже выступал. Местами хорошо. Маслов говорил дельно, но путано. Потом взял слово Маркелов.
Где он научился говорить?
Признайся, Серов, здорово обогнал тебя Ленька…
И сборную составят так, как предложил Маркелов. Его аргументы весьма убедительны.
А вообще все эти разговоры, споры мне надоели».
«Как представитель спортивной общественности был сегодня на торжественном собрании во Дворце спорта. Вместо Маркелова. Он сказал, что для общего развития мне не помешает.
Доклад был на редкость скучным. Не знаю, как другим, а мне это неинтересно. Я сидел в амфитеатре и занимался тем, что рассматривал президиум собрания, где в первом ряду находилось правительство.
Сегодня я думал о другом. После большого и трудного рабочего дня правительство сидит и слушает доклад. Это большая честь собранию. И все, что говорится с трибуны, приобретает иное звучание. Но лично правительству каково? Ведь тезисы доклада они прекрасно знают.
Вот, Серов, одна из оборотных сторон медали. Не так все просто и легко».
«Это раздражает. Не успеешь привыкнуть, что в «Экспрессе» один сильный игрок, Майоров, глядь, появились уже братья Соколовы, которые нас и разнесли. Откуда они взялись?
А у нас? Все знали, что сильнее меня (что поделать, обогнал!) играет только Маркелов. А Валька Гусев, сопляк, который, как молодой бычок, носится по краю, работает под меня. И на тебе, прорезался, заиграл! Кандидат в сборную на мое место. Ну и нахальная пошла молодежь! Какие-то совершенно никому не известные Ивановы, Петровы, Сидоровы, которых по милости взяли в класс «А» из команд типа «Красный лапоть», вдруг начинают обходить меня. Их подымают: вот она, смена! Откуда они взялись? Как грибы, растут, что ли?
И все ругают меня и Эдика. Надоело!»
«Маркелов говорит, что я гастролер и что меня надо вывести из состава сборной, если я буду играть спустя рукава.
Когда мне это передали, я ушел с тренировки.
Какая короткая память у людей! Все забыли, как я играл с югославами с разбитой ногой. Я не ушел с поля и оттягивал на себя защитника, хотя совершенно не мог бегать. Тогда писали: «Мужественно вел себя Серов». Но не могу же я каждый раз калечить себя! Поневоле играешь осторожно. И тут уж никто не помнит твоих заслуг: «Серов играет спустя рукава». О, эта людская неблагодарность! Хотите играть без меня? Ради бога!»