Дым и зеркала
Шрифт:
— Сколько еще?
— Пиджак готов, брюки… — Тони повернулся к Бренде и, извиняясь, пожал плечами в ответ на ее мрачный взгляд, — …тоже готовы. Ли одевается… — Штаны быстро скрыли длинные сильные загорелые ноги. Ли сунул ноги в ботинки и подошел к двери, одними губами произнося «извини, надо бежать». — И мы уже выдвигаемся.
— Убираетесь?
— Выдвигаемся!
— Я просто счастлив. Шевелитесь.
Они уже почти дошли до дорожки, когда Ли заговорил.
— Да, все было.
Тони пожал плечами.
— Я не спрашивал.
— И это было ошибкой.
— Этого я тоже не говорил. — Бренда
— Просто… В смысле, мы оба… И она…
— Эй! — Тони поднял руку, решив не дожидаться деталей. — Два договорившихся взрослых человека. Не мое дело.
— Да. — Когда дорога подошла к главной двери, Ли остановился. — Отличный дом, правда?
— Ага, классный. — Тони был готов к смене темы. Парни, особенно те, которые не были друзьями, знали, когда надо остановиться. Хотя учитывая, что Ли никогда не хвастался своими завоеваниями, Тони удивился, что он вообще об этом заговорил.
— Я спрашивал у мистера Бруммеля, не планируют ли его продавать.
— И что он ответил?
— Это не обычный дом, парень. Им нельзя владеть, это он владеет тобой.
Тони ухмыльнулся, услышав точную имитацию странной размеренной речи смотрителя. Мистер Бруммель, мужчина средних лет, носящий помятую одежду и обшарпанные рабочие ботинки и зачесывающий волосы на лысину, не назвал своего имени. Он ревностно относился к обязанностям смотрителя; оставалось чувство, что он в любой момент был готов крикнуть: «И мне бы это сошло с рук, если бы, дети, не лезли не в свое дело». [1]
1
Прим. переводчика: Фраза из сериала «Скуби Ду», которую каждый раз говорили преступники после своего разоблачения.
Но смотритель был прав. Каулфилд Хауз просто не мог быть обычным.
Дом, построенный в конце прошлого века Крейтоном Каулфилдом, заработавшим состояние на шахтах и лесостроительстве, был возведен на огромных глыбах светлого гранита. Крышу над верандой поддерживали массивные балки из красного канадского кедра. Три этажа, восемь спален, бальный зал, оранжерея и комнаты для слуг на третьем этаже. Дом находился в глубине Дир Лэйк Парк, в конце длинной разбитой тропы, слишком заросшей для того, чтобы называться дорогой. Мэтт, которого ЧБ Продакшнз обычно нанимало для поисков новых мест для съемок, отправился туда, чтобы взглянуть на Эдгар Хауз. Но тот оказался слишком маленьким для написанного сценария. Прислушавшись к своей интуиции, Мэтт решил проехать по замеченным колеям. Тони до сих пор был уверен, что тот просто заблудился — не впервые. Честеру Бэйну, ЧБ из ЧБ Продакшнз, хватило одного взгляда на цифровые снимки дома, оказавшегося в конце пути, чтобы решить, что тот идеально подходит для сериала.
Находившийся в пределах парка Каулфилд Хауз отставался частным, практически заброшенным домом. Тони понятия не имел, как ЧБ добился разрешения на съемки, но без криков явно не обошлось — крики по телефону, за закрытой дверью его кабинета, в мобильник в момент пересечения
Но несмотря на нецензурные комментарии водителей, которым пришлось протаскивать по разбитой дороге генератор, фургон с продовольствием, два фургона с оборудованием, трейлер костюмерши и перевозную уборную, дом все равно был идеален. К счастью, поскольку ЧБ арендовал дом на целую неделю, он без угрызений совести оборудовал в двух спальнях гримерки. Только перевозную уборную он решил взять, когда мистер Бруммель сообщил, сколько будет стоить замена старой канализации, которая может сломаться от дополнительной нагрузки.
Поэтому, хотя огромная ванная на втором этаже и была покрашена, использовать ее запрещалось. Маляры оставили окно открытым, чтобы выветрились испарения. Когда Тони поднял голову, он увидел, как нижнюю треть белоснежной занавески раздувает над подоконником. И нахмурился.
— Ты это видел?
— Занавеску?
— Нет, за ней, внутри. Мне показалось, кто-то на нас смотрел.
Ли фыркнул и снова пошел, перешагивая через растения, разросшиеся из сада на дорожку.
— Наверно, Мэйсон у окна курит. Решил, что запах краски перебьет вонь от дыма.
Это звучало логично, только…
— Но Мэйсон в черном, — заспорил Тони, бросаясь вдогонку. — А тот, кто стоял там, был одет во что-то светлое.
— Наверно, снял пиджак, чтобы не заляпать краской. Может, он уже ходил туда курить, а когда вернулся — раскрасил мне задницу. — Занеся ногу над ступенькой, Ли замер и покачал головой. — Хотя нет, такое бы я не забыл. — Повернув голову, он улыбнулся Тони, стоящему на ступеньке ниже. — Похоже у меня появился тайный поклонник.
Прежде, чем Тони смог понять, стоит ли искать во фразе скрытый подтекст, Ли уже скрылся за дверью, а голос Адама велел:
— …Двигай уже сфффшшшда, Тони. У нас нет на эту хффффшнь времени.
От помех в «хффффшнь» заныло ухо. Тони, направившись в дом за Ли, попытался настроить нужную частоту. И у него оставалось ощущение, что проблемы с коммуникацией очень скоро перестанут казаться важными.
— Он тебя заметил. Не актер, а другой.
— Не глупи, Стивен.
— По крайней мере, вид у него был такой, будто заметил.
— Он заметил, как занавеску выдуло из окна, вот и все. Я умею не попадаться на глаза. — Ее голос стал резче. — К тому же, люди замечают не только меня, ведь так?
— Это было случайно. — Его тон был чем-то средним между угрюмым и несчастным. — Я понятия не имел, что сюда зашли туристы. И мне плевать, что говорит Грэхем. Ненавижу прятаться.
Голос стал успокаивающим.
— Я знаю.
— К тому же, я хоть не рискую. В самом деле, Кэсси, зачем ты его второй раз вымазала?
Она улыбнулась и посмотрела на испачканный краской палец.
— Я подумала, что раз уж я смогла заставить его снять пиджак, то можно повторить то же самое с брюками. Пошли. — Взяв его за руку, она пошла к двери. — Хочу посмотреть, что они делают теперь.