Дыхание зла
Шрифт:
– Нет, только если сильно рассорятся.
– Так это вроде дуэли?
Антонов усмехнулся:
– Типа того!
– Долго играть будут?
– Часа, может, два.
– Долго, – Самсонов взглянул на часы. Это были черные «G-Shock», очень легкие и удобные. Особенно Самсонов ценил то, что они противоударные, потому что при его работе приходилось лазать везде, и предыдущие часы то и дело царапались и бились. – Ждать конца не буду, – решил полицейский.
– Я думаю, выиграет Власов.
– Почему?
– Смотрите на доску. Видите,
– И что?
– Он успел завоевать инициативу, а это крайне важно. И потом, он ходил первым, а это немалое преимущество.
– Вы бы поставили на него?
Антонов усмехнулся.
– Не спорю на деньги.
– Не азартны?
– Не богат.
– Ну а если бы были?
– Тогда поставил бы. Белые начинают и выигрывают. – Он подмигнул и уставился на доску, где как раз Цыплаков собирался походить конем, но почему-то медлил.
Самсонов почувствовал привычный зуд: у него появилось желание сделать ставку, и он даже невольно принялся подсчитывать оставшиеся в кошельке деньги. Но тут же одернул себя: еще не выплачен долг Полтавину, и вообще надо с этой манией завязывать, а то никакой зарплаты не хватит.
Чтобы избежать соблазна (да и время не резиновое, а впереди еще куча дел), Самсонов потихоньку начал пробираться к выходу, но там его остановила Францева.
– Старший лейтенант, мне пришла в голову блестящая мысль! – возбужденно проговорила она, когда они вышли из игровой комнаты в коридор. – Надо устроить спиритический сеанс!
– Что? – опешил полицейский.
– Сеанс. Спиритический. Понимаете? Вызовем дух Йорга или Бончовска и спросим, кто убийца. Они-то должны это знать.
– А почему не обоих?
– Это слишком большая нагрузка для медиума, – серьезно ответила Францева. – Хватит и одного.
– Вы не шутите?
– Не будьте скептиком. Вот увидите, все получится. Еще спасибо мне скажете.
Самсонов едва сдержал улыбку.
– И когда вы хотите провести… сеанс?
– В ближайшее время. Думаю, можно будет устроить все прямо в клубе. С Донниковым я договорюсь, он мне не откажет.
– И кто должен участвовать?
– Отберу из членов клуба восемь самых подходящих.
– По какому признаку?
– Высокий уровень энергии, вера в то, что духи существуют. Это главное.
Самсонову вдруг пришло в голову, что убийца наверняка захочет принять участие в этом сеансе. Его должно привести за круглый стол спирита по крайней мере любопытство.
– Знаете, а действительно может получиться, – сказал он Францевой. – Я поприсутствую.
– Отлично! – обрадовалась гадалка. – Я надеялась, что вы не один из тех скептиков, которые верят лишь в то, что могут потрогать или съесть!
В то, что можно съесть, Самсонов верил. Особенно теперь, когда был голоден.
Попрощавшись с астрологом, он направился в холл. Кроликова перебирала корреспонденцию.
– Скажите, Анна Юрьевна, – обратился к ней полицейский, – сколько стоит членство в вашем клубе?
Кроликова
– Хотите вступить? Играете в шахматы?
– Нет, просто любопытно. Наверное, немало, раз у вас такое ограниченное количество членов.
– Двадцать тысяч за полгода.
– Ничего себе! – присвистнул Самсонов. – Кажется, Бончовска был инструктором по фитнесу, а Йорг – курьером. Как они могли позволить себе такие траты?
– Понятия не имею. Я этим не интересовалась.
– А как они вносили плату? Сразу или в рассрочку?
– Сразу, как и все.
– Ясно. Спасибо.
– Обращайтесь, – улыбнулась Кроликова.
– До свидания, – Самсонов направился было к выходу, но остановился.
– Забыл спросить: а раньше вам присылали цветы? Я имею в виду сюда, в клуб.
– Один раз. Недели три назад, и тоже тюльпаны.
– И тоже пять?
– Кажется, да. Только красный цветок был всего один.
– Из той же фирмы?
– Вроде бы. А почему вы так этим интересуетесь?
– Прекрасные цветы. Хочу своей девушке заказать.
Кроликова расплылась в улыбке.
– Правильно. А то нынче молодые люди совсем разучились ухаживать.
– Вот, буду исправляться. Скажите, а была при букете какая-нибудь открытка или записка?
– Нет. Я спросила курьера, от кого цветы, но он ответил, что не знает. Клиент попросил доставить букет на ресепшен клуба. Ну и поскольку я на ресепшене единственная женщина… – Кроликова кокетливо улыбнулась.
– Конечно-конечно, – поторопился кивнуть Самсонов. – А с первым букетом тоже не было записки?
– Нет. Тогда тоже до ресепшена была заказана доставка.
– Кто-то вас интригует, – улыбнулся Самсонов.
– И не говорите! Главное, чтобы не слишком затягивал.
– Что ж, спасибо за помощь. Я оставлю вам свой номер на случай, если кто-нибудь вспомнит что-то важное и захочет со мной связаться?
– Конечно.
– Спасибо. – Самсонов написал на бумажке свой телефон, кивнул на прощание и направился к двери. – Возможно, я еще заеду, – бросил он перед тем, как выйти на улицу.
Уже в машине, найдя одну из своих любимых песен Роби Уильямса «Supreme», полицейский набрал номер Дремина.
– Слушай, узнай, какая зарплата была у Йорга и Бончовска, – сказал он, когда тот снял трубку. – И еще: квартиры, в которых они жили, принадлежали им? Если да, то как и когда были приобретены, если нет, то сколько они платили за съем.
Отключившись, он мысленно подвел итог тому, что смог узнать в «Табии». Некто убивал членов клуба и отправлял после этого букет с количеством красных тюльпанов, соответствующим числу жертв. Как заметил Антонов, важно завоевать на доске преимущество, и неведомый шахматист уже взял у противника две фигуры – коня и ферзя. Что дальше? Очевидно, партия будет продолжена, но сколько всего намечено жертв? Неужели пять – как тюльпанов в букете? Однако на доске располагаются восемь фигур и восемь пешек. Пять – число странное.