Дядька... с небеси
Шрифт:
— Ну, смотри, как желаешь, — сказал князь, — вот тебе уже все приготовлено, и подорожники и пику твою достали. Можешь двигать!
Николай уложил в котомку приготовленный перекус, взял пику, простился с князем и подошедшим Василием, с дружинниками, несущими службу у городских ворот, перекрестился и отправился в путь.
Светило яркое солнышко, пели птицы, и было хорошо и весело двигаться по лесной дороге. План действий был проработан до мельчайших деталей, и теперь только оставалось его исполнять. Николай шел, выбирая такие места, чтобы следы его ботинок четко отпечатывались на дорожной пыли. Если бы его действия контролировал
Миновав второй поворот дороги, он острым лезвием своей пики срубил небольшую березку и стал тащить ее за собой, как бы заметая свои следы. Любой человек, хотя бы раз в жизни выполнявший такое действие, прекрасно знает, что след от протащенного волоком дерева, или пучка веток, более заметен, чем следы ног. Николай не сомневался, что князь не позволит ему уйти, и пошлет своих людей, чтобы схватить его, мнимого боярина, но не на глазах населения городища. И Николай поступал так намеренно, чтобы эти люди приняли его за полного идиота, пытающегося скрыть свои следы, и, пытаясь найти его, стали бы действовать, исходя из этого посыла.
Пройдя, таким образом, некоторое расстояние, он остановился, березку бросил и, расположившись на ней, разулся. А потом пошел по дороге в обратном направлении, в сторону городища, из которого вышел. Теперь он шел, изменив походку и загребая ступнями дорожную пыль внутрь, выбирая такие места, где было много следов таких же босых ног.
За первым поворотом со стороны городища от основной дороги отходила небольшая тропинка, ведущая в сторону его задней стены. Во время своих прогулок Николай примечал, что там, буквально возле стены находится небольшой овраг, куда княжеская челядь вытаскивает немногочисленные по тому времени отходы, в основном, биологического происхождения. Вчера он заметил, как туда протащили небольшой труп какого-то издохшего домашнего животного. О том, что там находится свалка нечистот, подсказывал доносящийся иногда смрадный запах.
Дойдя до этой небольшой тропинки, Николай сошел с дороги и, укрывшись в придорожных кустах, стал наблюдать, и его предположения оправдались. Прошло время, достаточное для того, чтобы он смог дойти до развилки в сторону тайного княжеского места, как на дороге показались трое всадников, выехавших из городских ворот. Двигались они, несомненно, за Николаем. Он продолжал наблюдать и через некоторое, небольшое время, один из всадников галопом проскакал в сторону городища, а остальные, двое ехали назад, но медленно, пытаясь рассматривать следы на дороге. Старший по возрасту даже временами спешивался и внимательно рассматривал следы. И в таком режиме они вернулись к городским воротам.
— Ну что, съели, поймали? — саркастически пробормотал сам себе Николай, обулся и направился по тропинке в сторону помойки. На тропинке, покрытой травой, которая после вчерашнего еще не поднялась, следов не оставалось, и он смело добрался до обросшего высокой крапивой и кустарником, смрадного места. Раздвинув пикой высокую крапиву, перешагнул через ее заросли, которые тотчас восстановились, и оказался в укромном месте прямо у городской стены. Его план прекрасно сработал, и оставалось только ждать, ну а смрад он как-нибудь перетерпит. Искать его здесь, под носом у князя, никому и в голову не придет.
День обещал быть жарким, и без водички придется плохо, но это гораздо лучше, чем оказаться на княжеской
Но князь и не собирался отказываться от своего хитроумного плана. В патриархальной тишине, нарушаемой лишь мухами, вьющимися у нечистот, из-за деревянной стены послышался звук набата, а потом голоса собирающейся толпы. Среди этой многоголосицы трудно было что-либо разобрать, но, в любом случае, такие слова и выражения, как «ограбил», «чуть не убил» Николай смог расслышать. О таком раскладе он даже не думал, а князь объявил его вором и убийцей, и теперь погонит всех своих холопов на его поимку. Еще, не дай бог, отправит и его же воспитанников, у которых сложится нехорошее мнение о своем тренере и командире.
Возникший шум вскоре затих, и Николай начал успокаиваться, но это спокойствие прервал лошадиный топот и, приподнявшись, он через прогалину в кустах заметил, как из городских ворот выехала пятерка всадников, и галопом помчалось по дороге в ту сторону, куда он уходил. Можно было подумать, что князь отправил их с каким-то другим срочным поручением, не связанным с его поисками, да только думка эта оказалась совершенно ложный, так как еще через какое-то время с той стороны, куда ускакали всадники, стал доноситься шум. И был это собачий лай, который приближался.
— «Так вот в чем дело!» — осенило Николая, — «как же я об этом не подумал, у князя там его тайное место, где кроме дыбы еще и псарня. Ведь еще в школе, на занятиях по литературе, проходили, что у князей всегда должна быть псарня, это же традиция. Теперь они меня, пожалуй, смогут найти».
Наверное, еще оставалась возможность — выйти и сдаться на милость князя, и потом постараться обхитрить его, да только это вряд ли получится — теперь князь ему не поверит, и будет держать взаперти, в своей «экранированной» яме. Николай эту возможность сразу же отбросил, решив подождать, как будут развиваться события.
Всадники показались из-за поворота, и каждый держал в поводу собаку, которые с лаем рвались вперед. Совсем недалеко от Николая, у того места, где начиналась тропинка, ведущая к помойке, всадники остановились и стали чего-то ждать.
И снова появилась надежда, что князь собрался на охоту, и теперь эти всадники ждут его. И, действительно, из ворот появился всадник, но это был не князь. Он подскакал к поводырям собак, и передал одному из них какие-то тряпки, в которых Николай с ужасом признал свои вещи, которые он спрятал под матрасом на сеновале. А поводырь, получивший тряпки, не мешкая, спешился и дал их понюхать собакам.
Следы были свежими, и самым свежим был след, который вел к месту, где спрятался Николай… И собаки его тотчас же взяли. Проехать на лошадях по узкой тропинке было проблематично, и всадники, с трудом сдерживая рвавшихся собак, спешились, и вся эта свора стала приближаться. Наверное, можно было вступить в бой, и отбиться хотя бы от одной собаки, и от одного вооруженного поводыря, но их было слишком много, да и не было смысла бить невинных животных и людей. Вот, если бы это был князь, тогда другое дело!