Дядька... с небеси

Тулунский Александр

Если судить по говору местного населения, то можно полагать, что это Рязанщина, но совершенно необязательно, так как за столетия все могло измениться. И для начала он решил, продолжая занятия с отроками, попытаться, исподволь, выяснить свое географическое положение. Что же касается сторон света, то можно было не сомневаться, что солнышко и звезды всегда подскажут, где север, и где юг.

На десятый день занятий, утром, а Николай вел счет дней зарубками на сеновале, произошло то, что он и предполагал. Князь объявил, что желает посмотреть и оценить результаты занятий, чтобы

понять, как он добавил, не зря ли он посылает обеды холопам. Князь был с утра занят, и договорились, что он приедет на поляну вместе с посыльным, который доставляет обед.

Николай, разумеется, проинструктировал своих воспитанников, чтобы они постарались изо всех сил при княжеской проверке, а Василию сказал, чтобы он сам подавал команды и докладывал князю, и, ни в коем случае не называл его тятей. Обед доставлялся всегда в одно и то же время и, когда это время, по расчету Николая, наступило, он объявил перерыв, и его воспитанники расселись на травке на краю поляны, так как на середине она была вытоптана. Так он делал ежедневно, чтобы по указанию князя, посыльный не видел происходящего на занятиях.

Николай решил встретить князя на протоптанной тропинке и удивился, что тот идет пешком, а не едет на лошади. — Я проверил, что положили на обед, — пояснил князь, — и отправил холопа назад, чтобы бабы, лентяйки, испекли побольше пирогов, — а Николай понял, что осторожный князь специально убрал холопа. Когда они подошли к сидящим подросткам, Василий подал команду «Встать, смирно!», которая была исполнена, а потом подошел к князю и доложил: — Ваше Сиятельство! Отряд в полном сборе, двое в дозоре, остальные отдыхают. Доложил командир отряда Василий.

— Ты поздоровайся с ними, княже, — подсказал Николай.

— Здорово, ребята! — нехотя сказал князь.

— Здравия желаем, Ваше Сиятельство! — гаркнули воспитанники, да так громко, что взлетели сидящие на ближайших деревьях птицы.

— Ты что, заколдовал их? — удивился князь. — Что это такое, даже не знаю, как сказать, действуют все разом, как один. Да разве может такое быть?

— Это просто воинская дисциплина, — пояснил Николай.

— Васька-то, Васька! — продолжал удивляться князь, — надо же! А чего это он себя командиром назвал?

— Княже, я же обещал, что сделаю из него командира, вот, и получай!

Николай из своего красноармейского опыта прекрасно знал, что проверяющий воинское подразделение считает своим первым долгом найти какой-нибудь недостаток, и ткнуть в него носом проверяемого, а еще лучше сделать это в присутствии подчиненных проверяемого. И традиция эта велась, как понял Николай, из древних времен, так как князь сразу же недостаток заметил. — Зачем у тебя этот недомерок? — возмутился он и указал на Фрола, — я его не назначал, даром мой хлеб ест, я вот с его родителей взыщу, да в двойном размере, с тебя-то взять нечего. Ты знаешь, кто его родители?

— Не гневись, княже! — отозвался Николай, — этот паренек сам попросился и я его взял, так как учение по желанию всегда идет лучше, чем учение из-под палки. А то, что он мал, не беда, подрастет, будет твоему Василию помощник. Он смышленый и расторопный,

вон посмотри, как он придумал нашему Узкоглазому приделать голову и ручки, — и Николай указал на манекен.

— Вы тут что, в куклы играете? — рассвирепел князь, — да я тебя…

— Погоди, князь, не горячись! — попробовал осадить его Николай. — Сейчас они тебе покажут, чему научились, потом ты уже сделаешь вывод. А это не кукла, а воинский манекен.

— Ладно, показывайте! — буркнул князь. — Надо было мне баб послать… тоже мне… ма-не-кен.

И под руководством Василия отряд продемонстрировал построение в шеренгу и в колонну, движение «в ногу», а потом еще и с песней, от которой князь рассмеялся, а Николай пояснил, что песня шуточная и он своих учеников воровству не учит. Следующие упражнения были уже с оружием — сначала выполнение команды «к оружию», затем движение колонны с учебными пиками на плече. Закончилась демонстрация приобретенных навыков тем, что отряд, развернувшись цепью, с пиками наперевес, атаковал бедного Узкоглазого, от которого только ветки и листья полетели. Маленький Фрол старался, и ни в чем от остальных не отставал.

— Ну, удружил ты мне, парень, молодец! — воскликнул князь, — я и не думал, что так можно действовать, молодцы холопы, и малыш молодец, пусть остается. Да и Васька-то, какой стал, не узнать. Мне все казалось, что от него толку не будет, а он вон как преобразился под твоим началом.

— Весь в тебя пошел, княже, — прокомментировал Николай.

— Да, у нас вся порода такая, — отозвался польщенный князь. — Ты мне, получается, еще одну дружину создал, они чуть подрастут, и будет настоящая дружина, да еще и с этой, как ее… дисциплиной. Только, как-то не дело с такими палками дружинникам.

— Надо бы им, князь, по мере возможности, сделать настоящие боевые пики с железными наконечниками.

— Дело говоришь, правильно, — согласился князь, — обязательно сделаем, ты завтра подойди в кузню, Василий тебя проводит. Там сам объясни, что сделать, железо, слава богу, есть, купцы привозят. А теперь я хочу слово сказать, — и, остановившись у середины шеренги, он произнес: — Молодцы, отроки, хорошо действуете, не зря вас учили! Только запомните мое слово, зарубите на своих конопатых носах — никому и никогда не рассказывайте, даже своим родителям, чему вы обучаетесь у боярина. Не дай бог, если прознают петровские, я обязательно дознаюсь по чьей вине, дыба у меня всегда готова, а виновного посажу на кол. Запомните, что я вам сказал, а теперь можете обедать, вон холоп вам пирогов привез.

Василий подал команду «вольно, разойдись!» и уставшие, проголодавшиеся «воины» принялись разбирать пироги, а князь попросил Николая проводить его немного, и по дороге намекнул, чтобы Николай позанимался с его дружинниками этой мудреной наукой — дисциплиной.

Николай сразу же отказался, пояснив, что дружинники намного его старше, и он не сможет гонять их так, как отроков. А, во-вторых, что привыкшие к своему статусу дружинники, ощутят такой подход, как посягательство на их права, и могут обидеться на Николая, да и на самого князя, и лучше этого не делать.