Двуликий мир
Шрифт:
– Папа, забудь об этом! Забудь! Ясно?! За-будь.
Их взгляды перекрестились. Сын смотрел угрюмо и решительно. Злобно. Чего бы отец ни боялся, но увезти себя Тим не даст.
Неожиданно глаза отца потускнели: взгляд стал каким-то рассеянным, в зрачках вспыхнули серебристые огни и тут же погасли.
– Мы остаемся дома, – непреклонно добавил Тим. – Никуда не едем.
– Ясно, – отец покорно кивнул.
Тим замер. Складывалось впечатление, что это не отец только что орал диким голосом. Будто бы отец взял и… действительно забыл.
– Только
Тим в недоумении прищурился, ожидая подвоха.
– Не бу-уду…
– А я пойду себе сделаю, – пробормотал отец. – С коньяком. И спать лягу… Что-то горло болит.
– Постой! – Возглас Тима догнал сгорбленную спину отца, когда тот уже был на пороге кухни. – Ты больше ничего не хочешь мне сказать? Ты больше не хочешь уехать?
– Куда уехать? – искренне удивился отец, оборачиваясь. – Тебе что, здесь плохо? Сейчас отдыхай, развлекайся, а в сентябре пойдешь на работу… Не надо никуда уезжать.
Произошло что-то странное, понял Тим. Только что отец орал на него, как ненормальный, и вот – через минуту уже ничего не помнил… Забыл. Кажется, Тим произнес: «Забудь, ясно? Забудь…» И отец так и сделал – забыл.
Парня прошиб холодный пот. Неужели… Нет, это слишком нереально. Он не мог обладать такой силой внушения. Или теперь, после того как он стал двуликим, подобное возможно? Тим глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз, успокаиваясь. Сейчас надо идти в спортзал, а после – на эту игру, на «фисташки». Если будет возможность, он все расскажет Моржу и спросит у него совета. Да, друг ему поможет со всем этим разобраться.
Тим окончательно успокоился и принялся тщательно шнуровать кроссовки.
На пол тренерской падали ровные полосатые тени, бросаемые жалюзи на окнах. Двое человек, разделенные письменным кабинетным столом, взирали друг на друга, словно находились по обе стороны баррикады.
– Ну что, готов узнать правду? – наконец нарушил молчание Волков.
Валерьич, все более раздражаясь, не ответил. Его коробило это панибратское обращение… Да, сынок-то весь в отца. Вот почему следует быть с ним поосторожнее. Малыш, конечно, еще не обладает папиным чутьем, но все задатки имеются… И если выяснится, что младший Волков и вправду обнаружил Маяк, тогда его следует серьезно опасаться… Вплоть до того, чтобы избавиться. Навсегда. Без лишних проблем. Потому что о тайне Маяка, тайне Валерьича, знал еще Хлебин. Андрей Хлебин, пропавший без вести.
Против воли Вишин наградил собеседника лютым взглядом.
– Где астрогир? – спросил Алекс, делая вид, что не замечает его душевных терзаний.
Валерьич и сейчас промолчал. Вместо ответа он достал прибор – аккуратно щелкнула крышка.
– Настроен на тот самый Маяк? – быстро спросил Волков.
Вишин, все более раздражаясь, медленно наклонил голову.
– Отлично, – удовлетворенно кивнул Алекс. Он расслабленно откинулся на спинку стула, лениво закинув ногу на
Валерьич, ощущая все большую неприязнь к молодому лунату, молча наблюдал за ним.
– А теперь позови сюда Князева, – жестко, чуть ли не приказным тоном, произнес младший Волков.
– Что? – Валерьич недоуменно прищурился. – Князева?
– Да, его.
Тренер медленно выпрямился, сцепил на груди руки, окинул Волкова задумчивым взором.
– Так это розыгрыш? – холодно осведомился он. – В игры захотелось поиграть?
– Пригласи Князева. И поставь прибор сюда, на пол, – он указал на кресло рядом с собой. – А Князев пусть присядет в кресло.
Все более недоумевая, Вишин все-таки исполнил это странное предложение. Вряд ли бы Волков стал шутить. Ведь речь идет о Маяке…
Вишин вернулся за стол и нажал на селектор, позволяющий вещать на весь спортзал:
– Тим Князев! Зайди, пожалуйста, в тренерскую.
Воцарилось молчание. Валерьич, не скрываясь, хмуро разглядывал луната. Тот же делал вид, что заинтересован кучей грязных старых кроссовок, вновь сваленных в углу заботливой уборщицей.
И все-таки, если это дурацкий розыгрыш, Волков дорого заплатит за это. Вишину хватит злости, чтобы врезать щенку как следует здесь же, в тренерской. И плевать на его всесильного отца. Приняв такое решение, Валерьич немного успокоился.
Через некоторое время в комнату ворвался Тим – радостный, довольный, изрядно вспотевший – белая спортивная майка вся промокла. Кажется, тренировка была в полном разгаре.
При виде Алекса хорошее настроение Тима тут же улетучилось.
– Что случилось? – угрюмо поинтересовался он, послав врагу полный ненависти взгляд. Лунат, продолжая улыбаться как ни в чем не бывало, вернул ему взор с лихвой.
Неожиданно Валерьич осознал, что не придумал предлога для вызова. Это обстоятельство его изрядно смутило: как назло, на ум не приходило ничего стоящего.
Положение спас не кто иной, как Алекс.
– Я хочу заниматься в вашей группе, – развязно произнес он. – А Виталий Валерьевич говорит, у ребят надо спросить. Захотят ли принять в свои ряды… Илек с Крышем тоже не прочь подтянуть акробатику. – Его усмешка вышла более чем наглой и злорадной.
– Не захотим, конечно, – с отвращением процедил Тим. – Зачем нам козлы в группе?
Усмешка Алекса погасла.
«Ишь ты, а малыш-то обидчивый, – злорадно подумал Вишин. – Не научила еще жизнь…»
– Садись, – указал тренер Тиму на кресло. Тот нехотя подчинился.
– Так ты считаешь, – медленно начал тренер, с любопытством косясь на Волкова, – в нашей группе не место… козлам?
– Именно так и считаю, козлам – не место, – с удовольствием подтвердил Тим. Лицо Волкова, побелевшее от ярости, его тоже очень радовало.
– Ну так и вали отсюда, – зло произнес Алекс. – Все, наспрашивались.
Тим вопросительно уставился на тренера.
– Ладно, Тим, иди, – вздохнул тренер. – Я еще немного переговорю с этим человеком.