Двойняшки

Пулитцер Роксана

Лучик надежды согрел ее сердце, и Энн ответила:

— Я приеду пораньше.

* * *

— С днем рождения вас, — сказала бабушка. Глаза ее светились любовью, хотя лицо казалось немного усталым. Элис Грэм, мать Энн, была единственной бабушкой Керри и Грейси. Она выглядела очень элегантно со своим гладким пучком седых волос, с серьгами, украшенными рубинами и бриллиантами, и в красном костюме от Карла Лагерфельда.

— Бабушка приехала! — закричали Керри и Грейси; их лица сияли.

— Вообще-то, — улыбаясь, говорила

Керри, — наш день рождения был три дня назад. Двадцатого февраля.

— Тогда вам очень повезло. У вас будет еще один день рождения, ответила бабушка Элис и погладила Керри по волосам.

После окончания бракоразводного процесса Декстер не разрешал матери Энн приезжать в его дом, а Энн не могла вывозить девочек из Палм-Бич. И теперь, после сердечного приступа, Элис приезжала во Флориду, лишь когда позволяло здоровье.

— Энн, тебе помочь? — спросила Элис, глядя, как ее дочь аккуратно вставляет семь свечей в ванильно-шоколадный торт. Их отношения давно стали натянутыми, хотя Элис не могла понять почему. Ей казалось, что Энн всегда требовала больше, чем она, Элис, могла ей дать. Может быть, в этом-то и заключалась проблема Энн — она от всех требовала слишком много. Элис опасалась, как бы двойняшки не «заразились» от матери.

— Спасибо, мама. Не нужно, — ответила Энн и пожалела, что осталась на кухне. Ей хотелось обдумать план Реджи Пирса. Осуществить его было так просто… И таким образом она бы окончательно решила все проблемы. Предложение Пирса взволновало Энн — и испугало до смерти.

— Энн, — сказала мать, пристально глядя на нее, — не может быть, чтобы ты всерьез думала о том, что рассказала мне…

— Именно об этом я и думаю, — ответила Энн.

— Но это же абсурд!

— Все вокруг абсурд! Реджи считает, что я проиграю повторный процесс. Это не абсурд? Я была замужем за самым отпетым негодяем на свете. Это не абсурд? Ложь становится правдой, а любовь превращается в ненависть. Что может быть абсурднее этого?

— Если ты это сделаешь, Декстер найдет тебя, куда бы ты ни уехала. Ты его знаешь.

— А какие у меня варианты? Оставить Керри и Грейси ему? — Энн не на шутку разозлилась. — И позволить ему уничтожить их? Ведь он же это сделает, мама. Сделает. Уже делает.

Элис никогда раньше не видела свою дочь такой взволнованной. Ни разу в жизни. Она не волновалась так, когда они ссорились — будь то из-за учебы, из-за ее увлечения фотографией или из-за замужества. Элис подумала даже, что, наверное, Энн всю жизнь оставалась бы невозмутимой, если бы не эта трагедия.

— Чем я могу помочь, дорогая? — спросила Элис у дочери.

— Я хочу, чтобы ты разрешила мне воспользоваться деньгами, которые положила на мое имя, — сказала Энн. — И хочу, чтобы ты помогла мне похитить моих детей.

* * *

Тем вечером Грейси — на ней была лишь белая шелковая ночная рубашка уселась на одеяле, упершись своими маленькими ножками с розовыми пальчиками в край постели. Керри чистила зубы в ванной.

— Все было

чудесно, мама, — сказала она. — Мне очень понравилось. Она беспокойно ерзала на постели.

— Что с тобой, Грейси? — спросила Энн.

— Я хочу жить с тобой, — расплакалась Грейси. — Я слышала, что ты говорила бабушке. Я хочу, чтобы ты нас украла. Пожалуйста. — Она протянула руки и обняла мать за шею. Глаза Энн широко раскрылись. — Мама, ну пожалуйста. Прошу тебя. — Грейси продолжала плакать. — Я боюсь папочку.

— Посмотрим, Грейси. Посмотрим. — Энн поцеловала дочь. Вкус соленых слез Грейси остался у нее на губах, и она сглотнула.

— Мама, ну пожалуйста.

Прибежала Керри и прыгнула на кровать, усаживаясь рядом с сестрой.

Энн наклонилась и погладила девочек по волосам. Затем медленно выпрямилась.

— Спокойной ночи, ангелочки, — прошептала она. — Я люблю вас.

— Мы тоже тебя любим, — в один голос ответили малышки.

Спустя какое-то время Энн, совершенно измученная, погрузилась в огромную, отделанную мрамором ванну, наполненную горячей водой и ароматическими маслами.

«Господи, — думала она. — Что я собираюсь сделать?»

* * *

Был День матери, один из тех пяти праздников в году, когда Энн могла пригласить дочерей на обед.

Ожидая девочек, она стояла у парадного входа в дом Декстера и нервно теребила локон.

А Декстер ничего не заподозрил? Удастся ли ей справиться? Сумеет ли осуществить задуманное? Боже, это какое-то сумасшествие, подумала она. Ей вдруг вспомнилась вся ее прошлая жизнь. Она — популярная фотохудожница, беззаботно разъезжающая по всему свету. Как она умудрилась докатиться до такого?

До одиночества, до незамужней жизни теперь уже в течение года. И, говоря откровенно, выглядела она ужасно. Как все это могло произойти?

Керри и Грейси, выбежавшие из открывшейся двери, бросились в ее объятия. О, как же она любила их!

Они принадлежали ей, а она целиком принадлежала им.

Отступать уже поздно. Она обязана помочь детям вырваться из дома этого ужасного человека, их отца.

Правда на ее стороне. Она уже не размышляла — она действовала.

Энн решила, что детям лучше ничего не говорить, пока они не окажутся в самолете, то есть в безопасности. Подъехав к аэропорту, она притормозила, потом дважды объехала здание. Девочки, заметившие наконец, где они находятся, засыпали мать вопросами.

— Я подумала, что сегодня мы сможем немного полетать и поужинать в воздухе, — сказала Энн. — Это, должно быть, очень интересно, — добавила она с улыбкой.

Грейси тотчас поняла, что мама собирается выполнить ее просьбу; сердце девочки затрепетало. Керри тоже поняла: что-то происходит, но она не знала, что именно, поэтому испугалась. Может, лучше спросить у папы, подумала она. Грейси, как всегда, догадалась, о чем думает сестра, она отрицательно покачала головой — папочке не надо об этом знать. Керри кивнула — она привыкла доверять Грейси.