Двойняшки

Пулитцер Роксана

Декстер влюбленными глазами смотрел на дочь и улыбался. Ему нравилось баловать ее. Ей всегда было мало.

Сегодня он покупал все, что хоть немного заинтересовало ее. Черные туфли от Мод Фризон, бюстье от Жан-Поля Готье, зеленый пиджак от Эскады. Ему самому цвет показался идиотским, но это было не важно — лишь бы Керри нравилось.

— А что вечером будут делать мальчики? — спросил Декстер.

— Они идут на день рождения к Тони Робинсону.

Декстер взглянул на дочь с укоризной:

— Дорогая, мне придется дать тебе список детей, с которыми

им следует общаться. Ты должна контролировать, с кем они дружат.

— А я думала, что Робинсоны твои друзья, — ответила Керри. — Я помню, мы с Грейси в детстве часто бывали у них. — Она засмеялась. — У них вся мебель была накрыта клеенками и покрывалами, чтобы мы не могли ничего испортить или испачкать.

— Несколько лет назад Робинсон потерял все свои деньги. Вернее, все деньги своих друзей, — сказал Декстер. — Он убедил их финансировать строительство нового ресторана в Палм-Бич. Ресторан так и не построили, а Робинсон преспокойно прибрал деньги к рукам и промотал их на коралловом рифе Лайфорд.

Я слышал, что он заплатил приличную сумму, чтобы в газете «Санни шит» опубликовали его фотографию на отдыхе. Отвечать пришлось его друзьям-поручителям. — Декстер усмехнулся своим мыслям. — А сейчас он вернулся в Палм-Бич для заключения очередной грандиозной сделки. Ты представляешь?

Они безуспешно искали платье для Керри, пока в пять тридцать магазины не начали закрываться. Декстер, казалось, расстроился не меньше дочери. И, как всегда, он утешился покупкой очередного подарка для Керри. На сей раз это было роскошное сапфировое колье в пять каратов, украшенное крупными изумрудами и бриллиантами.

— Тебе нравится? — спросил Декстер у дочери, когда они уже ехали домой.

— Конечно, — ответила Керри. — Оно просто восхитительно.

— Если тебе не нравится, то могу вернуть его в магазин.

— Папочка, очень нравится.

— Ладно, не возражаю. Хотя, может, напрасно я его купил. Ты ведь не снимаешь сво…

Керри инстинктивно прикоснулась к бриллиантовому сердечку, висевшему у нее на шее — тому самому, которое когда-то подарил ей Майкл. Она дала Майклу слово никогда не снимать его.

Отец пристально смотрел на Керри. Смотрел с выражением мучительного ожидания на лице.

«А почему бы не порадовать его? — подумала Керри. — В конце концов какая мне разница?»

Она сняла медальон Майкла и надела подарок отца.

Глаза Декстера засверкали даже ярче, чем драгоценности на украшении.

* * *

Милли, секретарша Декстера, была занята последними приготовлениями к торжественному ужину.

Довольно привлекательная женщина лет шестидесяти, она вот уже двадцать пять лет называла своего шефа не иначе, как «мистер Портино».

Было начало лета — сезон отпусков, но друзья Декстера прибывали к нему из своих летних резиденций, изо всех уголков страны.

Из ста шести приглашений, которые Милли разослала собственноручно, восемьдесят два были подтверждены. Сегодня вечером в доме Декстера собирались все сливки общества.

Милли,

стоявшая с высоко поднятой головой, надевшая в честь ужина шелковый голубой костюм от Шанель, осматривала столы, покрытые белыми муаровыми скатертями, и подносы с изысканными блюдами. Она прошла по комнатам. Все было в полном порядке. В комнатах стояли огромные серебряные и хрустальные вазы с чудесными белыми розами. У входа раздавались голоса прибывающих гостей.

Декстер и Керри стояли в холле под огромной ярко горящей хрустальной люстрой — имитацией стиля времен короля Георга — и встречали приглашенных.

Керри держала отца под руку. Уже сорок пять минут они встречали гостей, большинство из которых были хорошо знакомы Керри. Лишь нескольких она не знала. Керри слышала гул голосов, доносившийся из гостиной, и с волнением смотрела на гостей, пьющих шампанское на террасе, выходящей в сад.

Керри уже услышала множество комплиментов от людей, которых знала долгие годы. Это так не похоже на Голливуд, думала она. Там на нее обращали внимание лишь тогда, когда она держала под руку Майкла. Ей было приятно вновь почувствовать себя королевой Палм-Бич. Наконец, покинув холл, они направились в гостиную.

— Это Морган Уэлтон. Он приехал сюда, когда ты уже переехала, и очень быстро стал влиятельным человеком, — прошептал Декстер и сделал глоток шампанского. — Понаблюдай за ним. Был неотесанный мужлан, а сейчас считает себя утонченным англичанином. А самое грубое выражение, которое он употребляет, — это «черт возьми». Морган определенно укрепляется в Америке. Его прозвали «осьминогом» — он все опутывает своими щупальцами.

Морган пытается попасть в наш теннисный клуб, но все равно, даже если кто-нибудь из членов правления клуба и упомянет его имя, остальные моментально проголосуют против. Я слышал, что он, отправляясь спать, берет с собой в постель последние финансовые сводки, чтобы утром сразу же действовать.

— Там, где живу я, в постель берут «Вэрайети», — хихикнула Керри. — Я скоро вернусь — хочу проверить, уложили ли мальчиков спать.

Декстер обвел взглядом разодетых гостей. Посмотрел на старика Клиффорда Бордена. Тот, хоть уже и был в подпитии, принимал у официанта очередной бокал бурбона. Его семья потеряла почти все свои деньги, но Клиффорд держался уверенно, хотя и надел уже изрядно поношенный смокинг. Как-то он со смехом рассказывал Декстеру, что ему пришлось продать все фамильные драгоценности.

Декстер взял еще бокал шампанского и прошелся по гостиной. Негромко звучала музыка Питера Дучина.

— А-а, Декстер, здравствуйте, — сказала Маргерит Уитберн, протягивая ему руку и подставляя щеку для поцелуя. Выглядела она гораздо моложе своих семидесяти лет. Ее темно-каштановые волосы были аккуратно уложены. Морщины на лице казались почти незаметными.

— Добрый вечер, Маргерит. Рад, что вам удалось приехать, — улыбнулся Декстер.

Маргерит посмотрела на его губы. Как и ее дочь, она прекрасно знала: улыбка Декстера неискренняя.