Двойная смерть
Шрифт:
— Понятно… А, кстати. Давно вы его застукали?
— Несколько месяцев назад.
— У вас тут неприятности были. Вы его застали до или после?
Павлов удивленно на меня посмотрел.
— До. Это довольно давно было, кажется, весной. Но какое это имеет значение?
— Да никакого. Так просто спросил.
— Но, скажите… я ответил на ваши вопросы?
— Да, вы много интересного рассказали.
— А вы понимаете, почему я вам все это рассказал?
— Нет. А почему?
— Я убежден, что недостаток
— От суммы зависит. А мы правда похожи на биографов Розенталя?
Павлов натянуто улыбнулся.
— У меня есть некоторые догадки… Но, я думаю, вам самим виднее.
— Логично. Сумму мы обговорим чуть позже. Мы вам позвоним.
Половину дороги домой мы проехали молча.
— Непонятный тип… Мне вот что любопытно: чем Розенталь так достал своего заместителя, что он первым встречным рассказывает про него такие гадости?
— А почему бы и не рассказать? Не про себя же… И потом, он объяснил — чтобы мы сами чего-нибудь не насочиняли… «Недостаток информации может повлечь за собой слухи.»
— Нет, ты вдумайся в ситуацию. Он рассказал нам все это только для того, чтобы мы этого не напечатали. А точнее, для того, чтобы нам за это заплатить. Это же идиотизм!.. Ты по прежнему ему веришь?
— Ммм… Нет, теперь, пожалуй, уже нет. В любом случае, у Розенталя просто талант к себе людей располагать. А в конторе этой, по-моему, все немного сдвинутые.
— Возможно… Потом: то, что он говорил об «однотипных психических отклонениях у родственников» — наукоподобная чушь. Я сам могу такую нести часами… В наследственную некрофилию я ни за что не поверю.
— Так ты думаешь, он все врал? Зачем?
— Врал… но не все. Так много сходу не придумаешь… И все равно, чего-то он не договаривает. Ты заметил, как он подпрыгнул, когда я его о дедушке спросил? И сразу заявил, что ничего о нем не слышал. А сам поинтересовался, что об этом знаем мы, потом сразу увел разговор в сторону… И старался, чтобы нам и без дедушки было не скучно.
— Да, я заметил. Но почему? Ему-то какое дело до чужого дедушки? У него и так материалов на Розенталя — до конца жизни шантажом мог бы жить. Жаль, тот сам на нуле.
— Да, облом… Вот зараза! Выйти бы на этого профессора. Он-то должен знать, что этот дедушка вытворил. Скорее всего, дедушкину могилу мы видели в Малахово… Пустую почему-то.
— Может быть, Розенталь искал скелет своего дедушки? Просто как память. Хранит теперь где-нибудь на даче. Ты говорил, у него там же уже есть какой-то труп…
— Хорошо, пускай он искал скелет своего дедушки. А потом уже по привычке раскопал десяток других могил?
— Ммм… ну ладно, версия слабая. Что делать-то
— Да если б я знал… Слушай, у тебя, кажется, валялись какие-то карты дореволюционные… Там случайно ленобласти нет?
— Да вроде есть. Зачем тебе?
— Света говорила, Розенталь купил загородный дом своего дедушки. Может быть, там что-нибудь помечено? Надо бы туда съездить.
— Давай зайдем сейчас ко мне, посмотрим. Но как ты собираешься его искать?
— Да, в общем, я и сам не очень представляю… Ближайшая деревня вполне могла называться по имени владельца — как Малахово. Это где-то не слишком далеко должно быть, раз Розенталь туда ночевать ездит.
— Не обязательно… Света говорила, он иногда в своей конторе ночует, когда дела утром в городе… Но все равно, давай попробуем.
Когда мы вошли в квартиру, зазвонил телефон. Валерка нажал кнопку громкой связи.
— Что же ты не зашел? Я твою машину в окно видела.
— Света, привет. Ты знаешь, как-то не хотелось тебя подставлять: мало ли, начальству не понравится, с кем ты общаешься… Меня и так знакомые боятся: говорят, расскажешь тебе что-нибудь, а назавтра это в газете или по телевизору… Кстати, тебя сейчас слышит кто-нибудь?
— Не знаю. Подожди, закрою дверь… Вроде нет. Как у вас дела? Узнали что-то?
— Кое-что, только мало. И не поняли ни черта. Слишком много вокруг твоего шефа понаворочено… Нам так до конца и не ясно, чем он занимается.
— Помочь чем-нибудь?
— Да, не помешало бы… Слушай, он свой кабинет закрывает?
— Когда как. А что?
— Глянь, если будет такая возможность… Во-первых, нет ли у него телефона или адреса профессора, который про его дудушку что-то писал… И потом, случайно не знаешь, где его загородный дом? Ты говорила, он какие-то фамильные развалины купил под Питером.
— Я не знаю, но в бумагах должно быть чего-нибудь… Я помню, он тогда долго переговоры вел по поводу этого участка, еще, кажется, кому-то денег давал за справку, что исторической ценности он не имеет.
— Да, посмотри пожалуйста. Перезвонишь, если что-нибудь будет?
— Ладно. Вы будьте у телефона, я сейчас наверх поднимусь, посмотрю, может быть там открыто.
— Давай, ждем.
Мы перекурили и полистали старые карты. Ничего там путного не было. Минут через двадцать Света позвонила.
— Але, это я опять. Я из кабинета Розенталя, тут пусто пока.
— Нашла чего-нибудь?
— Нашла. Адреса профессора нигде нет, но у Розенталя в столе несколько страниц из какого-то журнала, статья называется «Черные грани девятнадцатого века: мошенничество, шарлатанство, суеверия». А автор — В.М. Шаройко, доктор исторических наук, профессор». Это он?
— Да, наверняка. Там не сказано, где он работает — университет, кафедра?
Света пошелестела страницами:
— Нет, нету ничего.