Двойная смерть
Шрифт:
Значит, выпили мы, а Дмитрич — он местный, в деревне живет, все новости знает. И вот, после третьего стакана он мне рассказал… Пошли его родственники в то утро на кладбище — у них дед недавно помер, надо было могилу в порядок привести. Ну и, как обычно, с утра еще пьяные в стельку… И вот, Дмитрич говорит, что «мужик один свалился в разрытую могилу и сломал себе шею. На будущей неделе хоронить будем.»
«Едрену мать,» — спрашиваю, — «Откуда у вас там ямы? Заранее готовите?»
«Да нет,» — говорит, — «тут вообще на кладбище черт-те-что творится. Ты прикинь, с
Я, понятное дело, стал у Дмитрича подробности расспрашивать, но он собирался куда-то, да и вообще он тогда не в духе был. Когда он злой — ему лучше не надоедать. А на следующий день мне утром в город надо было. Так я больше ничего и не узнал… Но насчет Розенталя — странное какое-то совпадение. Что-то не то здесь… Хотя, там дальше по дороге еще пара поселков, может, он туда ехал.
Я обрадовался:
— Елки, это же потенциальная сенсация. К первому номеру я уже не успеваю, но ко второму или третьему — обязательно. Как говорите, деревня называется? Надо туда съездить.
— Малахово. Это часа два по московскому шоссе, а потом указатель смотрите, поворот на нее справа будет. Потом еще километров тридцать — церковь увидите такую полуразрушенную. Церковь высокая, село, раньше, наверно, большое было… В общем, не пропустите.
— Спасибо, спасибо. Помогли вы мне страшно.
— Всегда рад. Заходите.
Когда я вернулся домой, на АОНе был Валеркин номер. Я перезвонил.
— Ну что, узнал он шантажиста?
— Да. Как увидел — я его с трудом в машине удержал… Потом предложил мне три тонны, чтобы самому за руль сесть, хотел Розенталя прямо у конторы давить. Все повторял: «Сука, сука! Я его щас перееду, а потом харей об асфальт, об асфальт… Нашел с кем шутить, подонок.» Но самое забавное, у Розенталя и без него друзей полно. Только он вышел из конторы, подбегают к нему два старикана и хрясь по морде. Потом в поддых. «Что ж ты, — один говорит, — с старухой моей сделал, мудак? Я тебя уже давно здесь отлавливаю». Потом свалили на землю и стал ногами по голове бить… И чего это они?
— Черт их знает… а, подожди, я кажется понял. Помнишь, Света говорила, что когда эти, из казино, морг громили, там несколько старушек было? Она еще постеснялась рассказывать, что с ними сделали.
— А… ну да, тогда понятно.
— Что дальше-то было? Не убили они его?
— Нет, деды перекурить решили, думали, Розенталь никуда не денется… Не тут-то было. Только те на поребрик присели, он как вскочит, и побежал. Пока поднимались, пока сигареты по карманам совали — Розенталь прыг в автобус, и нет его.
— Ну ясно. Искать его теперь — занятие неблагодарное. Старушек-то там несколько было.
— Плюс к этому Света по телефону рассказала, сегодня к ним в контору какие-то хари заходили подозрительные, спрашивали, как там насчет денег. Розенталь предупредил своих, что его на работе нет.
— Ну, тем более. Слушай, давай-ка мы съездим за город. Мне коллекционер интересную мысль подкинул.
До Малахово мы доехали часа за четыре.
Самый большой дом на главной улице был помечен как «Клуб» и был хоть и потрепан, но обитаем. Из трубы шел дым, а на крыльце сидел дед в болотных сапогах и курил Беломор. Я хлопнул Валерку по плечу:
— Тормози. Надо с чего-то начать.
Мы вышли и подошли к деду.
— Добрый вечер. У вас в деревне переночевать можно?
— Здорово. А вы кто будете?
Я показал ему просроченное редакционное удостоверение газеты, для которой лет пять назад писал статьи о детской порнографии.
— Журналисты, из Питера. Хотим написать о жизни села. Кто б тут мог рассказать?
— Я могу… — Дед задумался. — Только горло пересохнет говорить много.
— Ну, это решаемо. Вас как зовут?
— Илья Иваныч. Я тут завклуб.
— Отлично. Илья Иваныч, у вас в деревне магазин есть?
— Есть, конечно. Вон там, в крайнем доме, в розлив. Начиная с пяти литров — скидка. Закуска у меня есть.
Когда мы вернулись, завклубом достал квашеную капусту, поставил варить картошку. Мы зашли в зал со сценой.
На школьной парте стояли две вертушки «Вега», усилитель и колонки. Стены были украшены воздушными шариками из разноцветных презервативов. Пол был чем-то забрызган, из окна неприятно пахло.
— Что у вас тут творилось?
Дед Илья махнул рукой:
— А… Нам из центра средства выделили — тысячу рублей, коробку презервативов и милиционера, чтобы устроили для молодежи рейв-пати «Скажи наркотикам нет». И еще какие-то листовки дурные — «Не играйте в опасные игры», «Презервативы — тема для разговора», «Что следует знать об оральном сексе». Вот, глянь.
Я взял пару:
— «Собираясь в клуб или на рейв-пати, возьмите с собой презервативы. Возможно, Вам следует иметь при себе презервативы всегда… Помните, что оральный секс значительно менее опасен, чем вагинальный или анальный секс без презерватива…» Бред какой-то.
— Вот мы тоже не могли понять: что это такое — рейв-пати, если туда надо брать презервативы?… Но хрен с ним; пати так пати.
У нас, милиции в деревне нет, и нам мента из центра прислали, чтобы он не пропускал в клуб подростков с наркотиками. Он при входе девок щупал — все искал, где у них наркотики.
А потом парни стали приходить. Их он щупать, слава богу, не стал. Но у каждого спрашивает:
— У тебя наркотики есть?
Тот говорит:
— Да откуда у меня наркотики?
Мент все пристает:
— Точно наркотиков нету?
— Нету, нету.
— А хочешь — продам?
Он, видишь, там, в городе, танцоров шмонал, наотнимал у них наркотиков, куда их теперь девать? Вот и продает.
Но у нас молодежь правильная, наркотиков никто у него не купил. Все пришли со своим самогоном. И вот, началось рейв-пати. Свет в клубе включили, музыку пустили — все путем.