Дворянство Том 1
Шрифт:
Оставалось сбивать симптомы, да так, чтобы не перегрузить пациента лечением, и надеяться на то, что хилый аристократический организм превозможет хворь.
– Уберите!
– приказала Елена, сопроводив указание властным жестом.
– Ты рехнулась?
– осведомился Раньян, крепко сжимая охапку одеял, и лекарка машинально отметила, что время идет, все течет и меняется. Еще совсем недавно лишь мысль о том, чтобы встать лицом к лицу с бретером наполняла душу паническим ужасом. А сейчас женщина с легкостью повышает на убийцу голос и ждет безукоризненного повиновения.
«Девочка-Леночка, ты определенно растешь над собой!»
– У него лихорадка, - отчеканила Елена, выкрутив
– И что?
– огрызнулся бретер, не выпуская охапку одеял.
– Не перебивай меня!
– сказала, как топориком лязгнула, женщина и повторила.
– У него лихорадка. Она имеет коварную природу, внутренний жар изнуряет плоть, но телу кажется, что его наоборот, сковывает холод.
«Как легко и ловко у меня получается…»
– Если закутать больного, он может перегреться. Особенно если такой… - Елена запнулась на мгновение, прикидывая, не смягчить ли, но безжалостно продолжила.
– Маленький и слабенький. Тогда не выдержит сердце.
Раньян стиснул зубы, а заодно и одеяла так, что побелели костяшки пальцев.
– Если ты не веришь мне, занимайся им сам, - холодно выкатила ультиматум Елена.
– Или отойди, не мешай мне спасать твоего… господина.
Она в последний момент удержалась от запретного слова, подумала, что это, конечно, тривиально звучит, но и у стен бывают уши. Особенно когда стены тонкие. Раньян посмотрел на Елену как рептилия, немигающим взглядом темных глаз, а после шагнул в сторону, молча, по-прежнему не разжимая бледных губ.
– Найдите уксус, - властно приказала женщина.
– И побольше чистых тряпиц из мягкой ткани. Будем делать компрессы. Ступайте к травнику, возьмите у него шиповник и сушеные ветки малины. Отвар поможет сбить жар.
– Сделаем, - пообещала Гамилла из-за спины Раньяна. Положив руку на плечо меченосца она сказала негромко, но с властностью женщины, которая спасает дитя, пусть чужое.
– Пойдем, господин клинка. У нас есть занятие.
К полуночи энергичные меры стали приносить результат, мальчику стало полегче, жар спал, однако не полностью, крепко вцепившись в худенькое тело. Ребенок не мог заснуть, то впадая в тревожное забытье, то просыпаясь. Елена мечтала хоть об одной «зеленой таблетке», держала Артиго за руку и молча страдала, перебирая в памяти все моменты, когда была нетерпима, сурова, наконец попросту безразлична к мальчишке. Постфактум таких эпизодов набиралось прискорбно много, куда больше чем она могла вспомнить.
Скрипнул табурет по другую сторону кровати, это молча сел Раньян, отряхивая капли воды с чисто вымытых рук. Елена учитывала, что болезнь может быть вирусной, поэтому заставила носить всех подобие медицинских масок и мыть руки с мылом. Лекарка смочила в миске с уксусом очередной компресс, бретер помог сменить тряпицу. Сарай пропах запахом болезни и лечения, знакомым с детства - Дед, будучи медиком, собственные простуды и температуру лечил строго народными способами.
Банки!
– подумала Елена. Ну конечно! Завтра надо пройтись по лавкам и зайти в кабак, набрать стеклянных горшочков. Они дорогие, потому что в округе нет даже речного песка и тем более хорошего, «белого», соответственно нет и стекольных мастерских, товар привозят издалека. Но хоть пяток найти удастся и можно поставить хворобушке нормальные банки. Ближе к вечеру, чтобы не переусердствовать. Как говорили греки, что чересчур, то не во благо.
Очень кстати заглянул Кадфаль, коротко прогудел сквозь «намордник» - не надо ли чего. Елена прикинула, что после утомительной тренировки, да еще бессонной ночи может проспать и забыть, поэтому кратко расписала нужное, попросив заняться. Кадфаль задал пару вопросов для уточнения и серьезно
Артиго снова пришел в себя, попил отвар малины. Мальчик выглядел получше, надрывный кашель поутих, лоб уже не обжигал пальцы, как раскаленная печка. Но обольщаться не стоило, ребенок заболел тяжело и надолго.
– Не спится, - наполовину вздохнул, наполовину всхлипнул Артиго.
– Все в порядке, - успокоила Елена, стараясь говорить как можно увереннее.
– Самое страшное позади. Выздоровление будет долгим, но теперь оно неизбежно.
От взгляда мальчика захотелось плакать. Ойкумена не баловала женщину доверием и людской благодарностью, но в глазах Артиго читались отчаянный страх и столь же отчаянная надежда. Ни следа обычной для него заторможенности и невыразительной апатии.
– Расскажи… что-нибудь, - внезапно попросил маленький хозяин мира. Подумал, хмурясь, и добавил слово, которое женщина ожидала услышать от юного барчука в последнюю очередь.
– Пожалуйста…
Лекарка и мечник переглянулись, скрестив взгляды над кроватью пациента. В темных зрачках поверх маски бретера Елена прочитала явственное замешательство. Кажется, с развлекательными историями у Раньяна было плохо. Можно кого-нибудь позвать, например Гаваля, но…
Елена очень хорошо помнила сборник русских сказок Афанасьева, академическое, не цензурированное издание, одну из любимых книг детства. Однако сомневалась, что «рассказы о мертвецах» и «рассказы о призраках» это правильные сказки для больного ребенка с неустойчивой, впечатлительной душевной организацией. Требовалось другое. Может рассказать ему «Красавицу и чудовище» или еще что-то диснеевское? Нет, все-таки мальчишка, тут надо не принцесс, а что-нибудь про подвиги. Елена приопустила тряпку, закрывающую рот.
– Давным-давно… - начала сказительница, обстоятельно, негромко и очень внушительно.
– В далеком-далеком королевстве… на отшибе, где земля камениста и бесплодна, жила скромная и небогатая семья.
– Фрельсов? – тихонько спросил Артиго, наверное, вспомнив не столь уж давние приключения на краю равнины у гор.
– Нет, - улыбнулась Елена и пригладила взмокшие волосы пациента. – Простых земледельцев-арендаторов.
Она положила руку на грудь мальчика, чувствуя, как бьется сердце под тонкими ребрами. Кажется, ритм чуть замедлился, уже не долбил как барабанная дробь, наверное, то был добрый знак. Хотя лекарка так устала, что боялась ошибиться, принять желаемое за действительное. Немного помедлив, Раньян накрыл ее ладонь своей. Бог знает, что хотел сказать этим бретер и хотел ли вообще, может просто выражал скупую благодарность. Было странно - сидеть так вот, держать в руках жизнь повелителя всего обитаемого мира и чувствовать теплую, жесткую, как доска ладонь величайшего бретера в своем поколении. Но сказки сами себя не рассказывают.
– Они были так бедны, что ели курицу раз в неделю, а говядину или свинину вовсе не ели. Однако не голодали, поскольку отличались честностью и трудолюбием. Их уважали соседи, любили друзья. И даже мытари считали за честь спешиться, чтобы испить воды в гостеприимном доме.
Едва слышно скрипнули доски. Елена, поглощенная рассказом, не сразу заметила Жоакину, которая подкралась чуть ли не на цыпочках, застыла, прячась за простыней, которую натянули как полог, защищая кровать страждущего от сквозняков. Акробатка кинула взгляд на сцепленные ладони, лекарке показалось, что взгляд блондинки буквально на мгновение полыхнул бешеной ненавистью. Но - действительно показалось, Жоакина мягко улыбнулась и тихим шепотом спросила у Раньяна, что нужно. Бретер тихонько встал, освободив пальцы Елены, вышел, ступая, как призрак, с носка на пятку.