Дворянин

Злотников Роман Валерьевич

— Ну что, понял теперь насколько вляпался? Что б с тобой было — если бы я не приехал!- ну да, вот такой «подарочек» он ему устроил, заявившись лично на Урал летом тысяча восемьсот двадцать четвёртого года.

— Со мной было бы плохо,- усмехнулся Данька.- Но я-то ладно. Ты представляешь, что было бы с дорогой? А также со всеми, кто решил в неё вложится.

Николай удивлённо уставился на него.

— То есть? Что ты имеешь ввиду?- ну да, Даниил не стал излагать свою оценку ситуации и получившиеся выводы в письмах, которые отправлял Николаю — он вырос в те времена, когда вполне себе обычной была фраза «это не телефонный разговор», а уж про перлюстрацию почты не слышал только ленивый. Так что хотя все претензии, который мог бы предъявить ему Николай, в его собственных глазах выглядевшие вполне обоснованно, на самом деле были не слишком значимыми, а вот то, что могло случиться не устрой Данька то, из-за чего его душу прибыл целый прокурор…

В тот день он не стал

ничего предпринимать, а вернулся на пароход и остался там на ночь. Следовало обдумать что делать дальше. Причём делать это лучше всего было на пароходе. У его врага, а после всего рассказанного Прошкой он не мог воспринимать этого полковника Несвижского никак иначе, под рукой был целый батальон — восемьсот с лишком солдат. И кто его знает, что ему придёт в голову? Особенно учитывая стоящие перед ним задачи. Ну, если Данька действительно правильно их определил… На корабле же, в случае чего, обороняться куда сподручнее. Особенно учитывая, что вместе с ним прибыла та самая команда рудничной стражи, с которой он всегда выходил на трассировку маршрута. Демидов старался беречь ключевой компонент своих инвестиций, так что эта команда сопровождала Даньку при любом выезде за пределы Нижнего Тагила.

Следующие три дня бывший майор потратил на сбор информации. Она оказалась… противоречивой. С одной стороны Несвижский достал всех — губернатора, с которым, у бывшего майора сложились отличные отношения (не в последнюю очередь потому, что они оба были значимыми акционерами «Волжско-камской пароходной компании»), местное дворянское собрание, офицеров собственного батальона, большую часть которых всё-таки отбирал вовсе не он и уж тем более не Великий князь Константин, а с другой — за прошедшее время он успел задавить или запугать своими связами и возможностями почти всех, на чью помощь Данька мог бы рассчитывать, а так же собрать вокруг себя этакую «группу поддержки». По большей части она, конечно, состояла из маргиналов — изгоев-дворян, не принятых Собранием за совсем уж одиозные поступки, мутных купчишек, собирающихся погреть руки на левых подрядах, которые Несвижский, ничтоже сумняшейся, начал заключать налево и направо, всяких непонятых батюшек или не менее длинноволосых интеллигентов, радеющих о «народном благе» или, наоборот, о «божественном благолепии», либо распространении «шляхетских вольностей» отличающих его от всякого «быдла» на Урал и далеко за Урал, и всяком таком прочем, но при этом всё равно давала полковнику кое-какую опору. Особенно учитывая, что существенная часть местных заняла позицию невмешательства — мол, разбирайтесь сами… а мы присоединимся к победителю. К тому же время шло, и дорога всё дальше уходила от оптимального маршрута, расходуя при этом ресурсы, подготовленные для её строительства — подготовленные шпалы, накопленный за зиму и весну песок и щебень, рельсы, завезённые из Нижнего Тагила. Потому что рельсокатальные станы пока имелись только на Тагильских заводах… Вследствие чего действовать в привычной ему манере — точечно, конкретно против главного фигуранта и не лично, а выводя его в фокус внимания более высокопоставленных персон Данька позволить себе не мог. Во-первых, ближайшие высокопоставленные персоны, способные решить вопрос быстро и эффективно, находились на расстоянии не менее тысячи вёрст от Перми и, во-вторых, у него просто не было времени. Каждый потерянный день и каждый уложенный на неправильном маршруте рельс заметно уменьшали вероятность того, что план строительства участка «Пермь-Чусовой городок» на этот год получится выполнить. А это означало затягивание строительства дороги, причём как бы не на год. Так что прекращать самоуправство Несвижского требовалось как можно быстрее. Особенно, учитывая, что он совершенно не представлял на чью сторону встанет командир уже скоро прибывающего Сапёрного батальона. А ну как решит подержать новоиспечённого собрата и объединится вместе с Несвижским против «гражданского шпака»? Но для начала следовало кое-что подготовить.

Первое, что сделал Даниил, когда закончился этап сбора сведений о происходящем, это прибыл на стройку. Стройка шла… ну можно сказать ни шатко, ни валко. За прошедшую неделю было уложено всего около полутора вёрст пути, что, учитывая то, что этот участок был проложен совершенно не туда, скорее радовало. Плюс само качество дороги были вообще ни в какие ворота — шпалы просто бросались на землю, без какой бы то ни было насыпи или, хотя бы, песчаной подушки, и ничем не засыпались. Да и расстояния между шпалами превышали нормативные в два, а то и в три раза, что при первом же проходе по уложенному пути даже одного паровоза должно было неминуемо провести к перелому рельсов… о чём Даниил и составил специальный акт, заверенный на месте им самим, Аргафёном, чиновником администрации губернатора и командиром железнодорожной роты, работавшей на данном участке. Тот сделал это совершенно спокойно, подтвердив информацию о том, что в среде офицеров батальона полковник Несвижский особенным авторитетом не пользуется… С таким же каменным лицом он принял на руки и предписание за личной подписью управляющего строительством железной

дороги, которое требовало немедленно прекратить работы и разобрать всё уже построенное.

Вернувшись на корабль Данька тут же накатал официальные письма в канцелярию императора и Министерство путей сообщения. После чего оправил их губернатору с просьбой немедленно отправить оные в Петербург фельдъегерской почтой.

Реакция Несвижского последовала этим же вечером. Он прискакал на причал в сопровождении целой кавалькады, среди которой виднелось всего два или три офицерских мундира и, под выстрелы в воздух, потребовал, чтобы Даниил немедленно сошёл с корабля и-и-и… немедленно выпил с ним! Короче полковник явно «косплеил» полноправного ясновельможного пана в своей «маетности», в окружении вассалов и гайдуков… Даниил не вышел. Вышел старший команды рудничной стражи, который заявил, что «господин управляющий» работал целый день, устал и потому сейчас спит. И никакие выстрелы в воздух или пьяные возгласы на протяжении следующего часа так и не заставили господина управляющего проснуться.

На следующий день Данька с самого раннего утра снова поехал на стройку, где с сожалением констатировал, что его предписание не было выполнено. А командир роты любезно сообщил ему, что командир батальона категорически повелел не прекращать работ, а ежели опять появится «этот управляющий» — отправлять его к нему… И, кстати, командир на этот раз был новый. И из разговора с ним выяснились причины, по которым прокладка трассы шла так неторопливо. Оказывается, на строительстве дороги работала всего одна рота из четырёх. Остальные же частью отдыхали, а частью — сдавались «в аренду» дружкам и собутыльникам Несвижского, с которыми он пьянствовал в том самом поместье, которое Дормидонт изначально снял под Даниила. Нет, сам факт работы «на стороне» для нынешней армии, как знал бывший майор, вовсе не был чем-то из ряда вон выходящим. Скорее, наоборот — это была вполне себе сложившаяся практика. Официально весь получаемый «приработок» шёл в полковой котёл, реально же было по-разному. Всё зависело от ситуации и состояния совести полковых командиров… Хотя даже на фоне этой самой «практики» самоуправство Несвижского всё равно выглядело вызывающе. Одно дело если солдаты находятся в пункте постоянной дислокации и не задействованы ни в работах на благо полка, ни в боевой учёбе… которой, кстати, по меркам хотя бы той же Советской армии, в нынешней царской было критически мало. В подобном случае работы «на стороне» вполне допустимы. И совершенно другое — когда воинская часть прибыла сюда именно для производства определённого вида работ, а вместо них большая часть личного состава занимается чёрти чем!

Как бы там ни было — для плана Даниила подобная ситуация была только в тему. Поэтому он потребовал от командира роты объяснительную, каковую тот написал, причём с точно таким же каменным лицом, как и вчерашний, после чего Данька снова выдал ему точно такое же предписание о прекращении работ и разборке уже построенного. А затем развернулся и двинулся в усадьбу, занимаемую Несвижским. Да-да, ту самую, которую арендовал для него Дормидонт, и которую полковник нагло отжал для себя.

Когда он вошёл в главную залу, Несвижский, сидевший во главе стола, пьяно уставился на Даниила. Бывший майор удивлённо хмыкнул. Он что со вчерашнего ещё не протрезвел, или уже с утра накидался? Интере-есные у них там порядки в Литовском отдельном корпусе…

— О-о-о! Посмотрите кто к нам пришёл!- восторженно взревел Несвижский.- Матка боска, дорогой друг, как я рад тебя видеть! Эй, кто там — а ну-ка налейте вина, господину управляющему! Может быть если он выпьет, то перестанет тревожить достойных шляхтичей всякими мелкими глупостями… Садись мой друг! Рядом садись,- он повернулся вправо и, пусть и с трудом, но сфокусировал взгляд на своём соседе, после чего брезгливо искривил губы и зло толкнул его в плечо. Отчего тот с испуганным вскриком рухнул на пол.

— Вот! Садись по мою правую руку. Выпьем!

— Должен вам сообщить, уважаемый господин полковник,- негромко начал бывший майор,- что сейчас только два часа пополудни. И для пьянства ещё очень рано. Сейчас время для работы.

— А кто пьянствует?- картинно удивился полковник.- Мы с друзьями просто сели пообедать и решили немного промочить горло. Ну чтобы не жевать обед всухомятку… Так ты присоединишься к нам?

— Нет,- сухо отрезал Даниил.- И бы хотел услышать несколько объяснений. Во-первых, почему строительство дороги производиться с грубейшими нарушениями утверждённого компанией маршрута. Во-вторых, почему на строительстве дороги задействована всего одна рота отданного вам под начало батальона, в то время как другие…

— А вам какое дело до того, что происходит в МОЁМ батальоне?- тут же окрысился Несвижский.- Какого чёрта вы суёте свой поганый нос в дела, которые вас совершенно не касаются?

— Меня касается всё, что относится к строительству дороги,- возвысив голос ответил Данька.- И я жду вашего ответа хотя бы на два уже заданных вопроса…

— Что-о?- Несвижский вскочил на ноги.- От меня?! Потомственного шляхтича, который ведёт свой род от самого Адама Несвижа! Да кто ты такой, брудна бестия, чтоб сметь что-то требовать от меня?!