Дворец полуночи

Сафон Карлос Руис

Судьба подарила вам шанс, когда шестнадцать лет назад лейтенант Пик пробрался в лабиринт туннелей Джитерс Гейт. Он увидел безжизненное тело Килиан, висевшее в воздухе над собственной пролитой кровью. Лейтенант услышал ваш плач и, превозмогая свое горе, он разыскал вас и вырвал из рук духа вашего отца. Но он не мог уйти слишком далеко. Его путь лежал к моему дому, он отдал вас мне и снова обратился в бегство.

Если однажды ты будешь рассказывать эту историю своей сестре Шири, хорошо запомни и не забывай никогда, что дух мести, восставший из огня пожара Джитерс

Гейт и прикончивший лейтенанта Пика, пытавшегося спасти вас обоих, был не твой отец. Инженер Чандра Чаттерджи погиб в пламени вместе с невинными душами детей. Тот, кто вернулся из преисподней, чтобы уничтожить самого себя, плод супружества и свое творение, — всего лишь привидение. Призрак, одержимый злобой, ненавистью и страхом, что люди посеяли в его сердце. Такова вся правда, и никто и ничто не в силах ее изменить.

Если существует Бог или сотни богов, да простят они мне зло, которое я, возможно, причинила, рассказав все, как есть.

Что мне сказать? Какими словами я могу описать печаль, которую прочитал в тот майский вечер в глазах моего лучшего друга Бена? Попытки ворошить прошлое обернулись для нас жестоким уроком. Оказалось, что жизнь, как и книгу, лучше не листать назад. Нельзя выбрать свою судьбу, если не важно, в какую сторону идти по дороге. Мне захотелось сесть на корабль, который должен был увезти меня далеко от Калькутты, и уходящий в плаванье на следующий день. Я чувствовал малодушный страх, боль за своего друга и горький привкус правды.

Рассказ Ариами мы выслушали молча, никто не осмелился задать ни одного вопроса, хотя сотни их теснились в наших головах. Мы осознали, что линии наших судеб сошлись наконец в одном месте, и с наступлением ночи во мраке Джитерс Гейт нас ожидает неизбежное свидание.

Мы вышли под открытое небо. День догорал, и последние его светлые лучи алой лентой окаймляли темно-синие облака Бенгалии. Легкая изморось окропляла наши лица, пока мы по одному выбирались на тупиковый железнодорожный путь. Он начинался на заднем дворе дома Лахаважда Чандры Чаттерджи и тянулся до большой станции на противоположном берегу реки Хугли, пересекая западную часть «черного города».

Я помню, что перед тем, как подняться на железный мост над Хугли, упиравшийся прямо в драконий зев Джитерс Гейт, Бен со слезами на глазах заставил нас пообещать, что мы никогда, ни при каких обстоятельствах не проговоримся о том, что услышали нынешним вечером. Он поклялся, что, если Шири узнает от кого-то из нас правду об отце и о том, что с детства она жила, питаясь волшебными иллюзиями, он убьет предателя собственными руками. Мы все согласились хранить тайну.

Для завершения истории не хватает одной части — войны…

Имя полуночи

Калькутта, 29 мая 1932 года

Темнота, пришедшая с бурей, сгустилась задолго до наступления полуночи, медленно разворачивая над Калькуттой широкое свинцовое покрывало. Электричество, скопившееся в ее недрах, прорывалось ослепительными вспышками, и в их зареве грозовое

небо становилось багровым, словно пропитанное кровью полотенце. В раскатах грома приближавшейся грозы, казалось, на небе появился гигантский паук из света, который плел свою паутину над городом. Тем временем сильный ветер, подувший с севера, смел туманную завесу над Хугли, обнажив в ночи остов заброшенного железного моста.

Очертания Джитерс Гейт выступали среди стремительно проносившихся клочьев тумана. В шпиль на главном куполе станции ударила молния, и, разветвившись, обвила сверкающим плющом сплетение арок и стальных балок до самого основания.

Пятеро ребят остановились у подножия моста. Только Бен и Рошан осмелились сделать несколько шагов в направлении станции. Рельсы указывали прямую дорогу, окаймленную двумя серебристыми линиями, исчезавшими в черном зеве вокзала. Луна спряталась за плотными облаками, и на город как будто лег бархатный отсвет далекой синей свечи.

Бен предусмотрительно оглядел мост, выискивая разломы и трещины, сквозь которые они могли легко провалиться в воды ночной реки, но увидеть ничего не удалось, кроме натянутых струн рельсов, которые поблескивали среди сорняков и обломков. С противоположного берега реки ветер доносил приглушенный шум. Бен покосился на Рошана, который как завороженный смотрел на темные клыки вокзала. Приблизившись к рельсам, Рошан наклонился, не сводя глаз с Джитерс Гейт. Мальчик приложил ладонь к поверхности одного из рельсов и резко отдернул руку, словно его ударило током.

— Они вибрируют, — испуганно сказал он. — Как будто едет поезд.

Бен подошел к другу и тоже потрогал металлическую стрелу. Рошан наблюдал за ним с тревогой.

— Рельсы вибрируют потому, что река бьется о стойки моста, — успокоил Бен друга. — Нет никакого поезда.

Сет и Майкл присоединились к ним. Йен присел на корточки, чтобы завязать шнурки на ботинках двойным узлом — ритуал, который он соблюдал в ситуациях, когда нервы его сплетались в стальной клубок.

Вскинув голову, Йен застенчиво улыбнулся, не выдавая свой страх. Хотя Бен не сомневался, что Йен боится, как и все остальные, и он сам в том числе.

— Сегодня ночью я бы завязал тройной узел, — пошутил Сет.

Бен улыбнулся, и действующие члены общества «Чоубар» обменялись красноречивыми выжидательными взглядами. Спустя миг вся компания последовала примеру Йена и принялась укреплять узлы на шнурках, заговаривая талисман, который верно служил их другу в критические минуты.

Наконец, соблюдая осторожность, ребята гуськом (с Беном во главе и Рошаном в арьергарде) ступили на мост. Бен, по совету Сета, старался шагать как можно ближе к рельсу, где настил моста сохранился лучше всего. Днем не составляло труда обходить прогнившие деревяшки и вовремя замечать участки, не выдержавшие напора времени и повисшие, образуя своеобразный трамплин для прыжков в реку. Но в полночь, под небом, затянутым грозовыми тучами, этот путь был подобен путешествию по темному лесу, полному ловушек, когда необходимо тщательно выверять каждый шаг и ощупывать дорогу.