Дворец полуночи
Шрифт:
Джавахал открыл крышку и сунул руку в корзину. Его глаза заискрились злорадством. Когда он извлек руку, в его кулаке извивалась блестящая змея. Аспид.
— Вот эта тварь напоминает человека. Она ползает и меняет кожу из выгоды. Крадет и поедает существа других видов в их собственных гнездах, но не способна противостоять им в честной борьбе. Ей свойственно также использовать любую возможность, чтобы укусить, и укус ее смертелен. Яда у нее хватает всего на один раз, и пройдут часы, пока запас восстановится. Зато тот, кого она заклеймила, обречен на медленную и верную смерть.
Джавахал поднес рептилию к лицу Шири. Девочка вжалась в стену. Заметив ужас в ее глазах, Джавахал довольно улыбнулся.
— Мы всегда боимся тех, кто похож на нас. Но не волнуйся, — успокоил он пленницу, — она не для тебя.
Джавахал взял небольшой ящичек красного дерева и положил в нее змею. Шири вздохнула с облегчением, когда рептилия исчезла из поля ее зрения.
— Что вы собираетесь с ней делать?
— Как я уже сказал, змея понадобится для того, чтобы довести до конца небольшую игру, — пояснил Джавахал. — Сегодня ночью у нас гости, и мы должны позаботиться, чтобы они не заскучали.
— Какие гости? — спросила девочка, молясь про себя, чтобы он не подтвердил ее наихудшие опасения.
— Бесполезный вопрос, дорогая Шири. Прибереги вопросы для тех случаев, которые действительно вызывают сомнения. Например, увидят ли наши друзья рассвет? Или, допустим, сколько пройдет времени, прежде чем поцелуй нашего маленького друга остановит молодое крепкое сердце, преисполненное здоровья в шестнадцатилетнем организме? Риторика нас учит, что подобного рода вопросы имеют смысл и структуру. Если ты не умеешь выражать свои мысли, Шири, значит, ты не умеешь думать. А если ты не умеешь думать, ты безнадежна.
— Эти слова принадлежат моему отцу, — уличила его Шири. — Он их написал.
— Тогда, выходит, мы оба читаем одни и те же книги. Разве это не повод для вечной дружбы, дорогая Шири?
Девочка молча выслушала Джавахала, не спуская глаз с ларчика из красного дерева, где нашел приют аспид. Шири живо представляла, как чешуйчатое тело змеи извивается в недрах шкатулки. Джавахал поднял брови.
— Ладно, — подвел он итог, — сейчас ты должна меня извинить, я отлучусь ненадолго, чтобы закончить приготовления к встрече наших гостей. Наберись терпения и подожди меня. Не прогадаешь.
В следующее мгновение Джавахал снова схватил Шири и потащил к крошечной каморке, куда вела узкая дверь, пробитая в одной из стен туннеля. В свое время комнатушка служила для хранения башмаков, костылей и прочих приспособлений для перевода путей. Джавахал затолкал пленницу в тесное помещение и поставил у ее ног шкатулку. Шири с мольбой посмотрела на него, но Джавахал закрыл за ней дверь, оставив в полнейшей темноте.
— Выпустите меня отсюда, пожалуйста, — взмолилась она.
— Я выпущу
— Что вы хотите сделать со мной?
— Я собираюсь жить в тебе, Шири. В твоем мозгу, в твоей душе и в твоем теле, — сказал Джавахал. — Прежде чем рассветет, твои уста станут моими, и глаза увидят то, что вижу я. Завтра ты обретешь бессмертие, Шири. Можно ли желать большего?
Девочка заплакала в темноте.
— Зачем вы это делаете? — с отчаянием спросила она.
Джавахал помолчал несколько мгновений.
— Затем, что я люблю тебя, Шири. А ты, наверное, слышала, как говорят, что мы всегда убиваем самых любимых.
Наконец после бесконечно тянувшегося ожидания Сет появился в начале платформы, опоясывавшей верхний ярус зала. Йен с облегчением вздохнул.
— Куда ты пропал? — крикнул он.
Возглас Йена оттолкнулся от стен и повторился, создавая странную иллюзию, будто он ведет диалог с эхом. Слабая надежда остаться незамеченными в течение оговоренного получаса стремительно испарялась.
— Не так-то просто сюда добраться, — крикнул в ответ Сет. — Тут жуткий лабиринт коридоров и темных переходов, хуже только в Египетских пирамидах. Счастье, что я не заблудился.
Йен кивнул и указал Сету направление к трапу, проложенному к центру хрустальной люстры. Сет прошел по платформе и остановился у подножия мостков.
— Что-то не так? — спросил Йен, с тревогой глядя на своего товарища, замершего в десяти метрах над ним.
Сет покачал головой и продолжил путь по узкому мостику. В двух метрах от тела, висевшего на веревке, он снова остановился. Мальчик медленно приблизился к краю и наклонился, чтобы осмотреть тело. Йен увидел, как исказилось лицо друга.
— Сет? В чем дело, Сет?
Все, что случилось дальше, происходило с головокружительной скоростью и заняло всего пять секунд. Йен не успел даже шелохнуться: ему не оставалось ничего иного, кроме как наблюдать со стороны ужасную сцену, разыгравшуюся у него на глазах, запоминая малейшую подробность. Сет встал на колени, чтобы развязать веревку, державшую тело. Но едва он схватился за шнур, как тот змеей обвился вокруг ног мальчика. Безжизненное тело, которое больше ничто не удерживало, стало падать в пустоту. Веревка резко дернулась, рывком подняв Сета в воздух, и как тряпичную куклу поволокла его тело вверх, во мрак купола. Сет безуспешно вырывался из петли, опутавшей его ногу, и звал на помощь. Он взмыл с ужасающей скоростью и пропал из виду.
Тем временем тело, падавшее с высоты, приземлилось в лужу крови. Йену стало понятно, что под окутывавшим его сверкающим покрывалом сохранились лишь останки скелета. Кости рассыпались от столкновения с полом и обратились в прах. Покрывало опустилось на темное пятно и впитало кровь. Йен вздрогнул и приблизился. Осмотрев ткань, он узнал покрывало, которое видел на плечах таинственной лучезарной дамы, которая, как ему казалось, навещала спящего Бена. Он много раз наблюдал за призрачной гостьей, мучаясь бессонницей в спальне приюте Св. Патрика.