Дворец иллюзий
Шрифт:
Я ухватилась за это знание, как путешественник в пустыне хватается за камень с золотыми прожилками, на который он случайно набрел, зная, что придет время, когда этот камень обретет ценность.
* * *
Дедушка велел возничему отвезти нас к уединенному участку реки, недалеко от Хастинапура. Я сидела, напряженная, в своем углу и жалела о том, что рядом со мной нет Дхаи-ма. Я хотела взять ее с собой, но Бхишма отослал ее. Я слишком стар, чтобы нуждаться
Мы начали прогулку. Дикие цветы цвели вдоль реки, круглые и желтые, с черными сердцевинами, а кое-где встречались груды белых камней. Даже я, предпочитающая сады дикой природе, отметила их странную несимметричную красоту. Купола дворца, казавшиеся еще ярче на расстоянии, сверкали на фоне багровеющего неба. Я не могла отвести глаз от пенящегося потока реки. Как много событий здесь произошло. Одни младенцы тонули, другие были спасены.
Когда я об этом подумала, я представила подпрыгивающую в бурлящей воде корзину с ребенком в золотых доспехах. Он не плакал. Проплывая мимо нас, он открыл глаза и уставился на меня, хотя, без сомнения, новорожденный не смог бы этого сделать.
Бхишма посмотрел на меня проницательным взглядом:
— Что такое, внучка?
— Мне показалось, я видела… — сказала я и замолчала, покачав головой. Это было слишком сложно объяснить. Я боялась быть излишне откровенной.
Но Бхишма понимающе кивнул.
— Река хранит многие воспоминания. Она предлагает тебе те, которые ты больше всего хочешь узнать. Но она коварна, как ее течения. Иногда она показывает тебе то, что ты хочешь видеть, а не то, что было на самом деле.
Он ждал ответа, но меня спасла группа местных женщин, несущих большие корзины на головах, появившаяся впереди на дороге. Когда они узнали дедушку, их охватило возбуждение.
— Бхишма Питамаха! — закричали они восторженными голосами. — Дедушка!
Должно быть, он часто здесь гулял, потому что они не удивились, увидев его, и, к моему изумлению, не выказывали благоговейного страха. Они предложили Бхишме маленькие зеленые бананы из своих корзин и спросили о его здоровье, поинтересовавшись, как его подагра и помогли ли травы, которые они ему давали. Он спросил женщин о детях, которых он знал по именам, и дал несколько серебряных монет. Позже он поделился бананами со мной. Плоды были недозревшими, они вязали во рту, но Бхишма невозмутимо сжевал несколько штук.
Женщины рассматривали меня с большим любопытством. Когда мы прошли мимо, они собрались под деревом мадуки и стали показывать пальцем и хихикать, разговаривая на местном диалекте. Мне показалось, они сказали «пять»? Ты уверена? Пять! В их глазах была зависть. Но я могла ошибаться. Это могло быть сочувствие.
* * *
Не то чтобы я сомневалась в любви дедушки к Пандавам и ко мне, или в его обещании беречь их всю жизнь. Но что, если придет время, когда ему придется выбирать между этой клятвой и другой, более старой, с которой он прожил всю жизнь: защищать Хастинапур от всех врагов?
Человек
* * *
— Моя мама, — сказал Бхишма, — называла меня Деваврата.
— Твоя мама? — я так удивилась, что проговорилась. — Но я думала…
Он улыбнулся.
— Что мой отец вырастил меня в одиночку? Не совсем, хотя так он предпочитает рассказывать. Она держала меня при себе, пока мне не исполнилось восемь. Это были, пожалуй, мои самые счастливые годы. Она научила меня всему, что я знаю. Она до сих пор иногда приходит ко мне, здесь, в реке, если у меня серьезные проблемы или когда мне нужно знать ее мнение.
Я не знала, как понимать эти слова. Он имел в виду в буквальном смысле то, что сказал? Или река успокаивала его разум, помогая думать? В его обветренном лице читалась мальчишеская тоска. Я чувствовала, что он не часто такое говорит. Вопреки моим убеждениям, это заставило меня немного смягчиться, так, что когда он спросил, как мне Хастинапур, я ответила ему правду:
— Мне не очень хорошо во дворце. Слишком много людей в нем ненавидят моих мужей. Он никогда не будет моим домом.
Бхишма разгладил свою бороду. Я подумала, что обидела его. Но, наверное, он знал, что такое, когда тебя ненавидят, потому что сказал:
— Вам нужен собственный дворец. Я должен был раньше подумать об этом. Я поговорю с Дхритараштрой. В любом случае сейчас самое время, чтобы он назвал наследника королевства.
По дороге домой я спросила его немного застенчиво:
— Ты говорил своей матери обо мне?
— Да, — ответил Бхишма. — Но она сказала, что ты — большой огонь, способный осветить нам путь к славе — или уничтожить весь наш род.
Во рту у меня внезапно пересохло. Снова, когда я меньше всего этого ожидала, я услышала пророчество Вьясы, преследовавшее меня.
— Почему она это сказала? Как я могу уничтожить великий дом Куру и зачем мне желать этого, если я сама его часть?
Бхишма пожал плечами. Казалось, он не придал значения моим словам.
— Не знаю. Она любит дразнить меня загадками. Не смотри так испуганно. Иногда то, что она говорит, не нужно понимать буквально.
Его небрежное добродушие успокоило меня.
— Я тоже знаю похожего человека, — сказала я с иронией, и я внезапно поняла, как давно не видела Кришну.
Бхишма засмеялся своим сильным, радостным смехом.
— Они невозможные, не правда ли? Они сводят тебя с ума, но жизнь без них немыслима.
Когда он помогал мне подняться в колесницу со своей старомодной галантностью и говорил мне, что мы должны вскоре прогуляться еще, я почувствовала, что стена между нами исчезла. Я подумала, что каким-то необъяснимым образом я понимаю его лучше, чем люди, которые провели всю свою жизнь рядом с ним. Мне было приятно довериться Бхишме. Таким образом я расслабилась, позволив ему проникнуть в мое сердце. Тогда я еще не знала, что однажды горько пожалею об этом.