Дверь в мансарду
Шрифт:
Все эти характерные симптомы дали о себе знать непривычно жаркой и душной весной в Нью-Йорке — доктор Макклур уже давно не жил в доме в Нантакете и лишь изредка приезжал туда на уик-энд. На их основании можно было бы поставить очень простой диагноз, прояви доктор свойственную ему наблюдательность. Но в те дни бедняга был слишком поглощен своими романтическими экскурсами и не видел ничего дальше собственного носа.
— Как бы я хотела умереть! — обратилась Эва к плавающим в водоеме маленьким рыбкам. И в тот момент ее слова были искренними.
Мост
— Почему? — произнес мужчина. И это был не просто мужской голос, а голос молодого мужчины, да к тому же до отвращения красивый. Нетрудно понять, что она растерялась.
— Уходите отсюда, — проговорила Эва.
— Чтобы потом до конца жизни мучиться угрызениями совести?
— Мне неприятен этот разговор. Уходите.
— Посудите сами, — возразил он, — здесь, под мостиком, вода, а вы в таком отчаянии… Вы ведь сейчас думаете о самоубийстве?
— Не говорите глупостей, — вспыхнула Эва и повернулась к нему. — Тут мелкий водоем, не глубже двух футов.
Перед ней стоял высокий молодой человек, почти такой же крупный, как доктор Макклур, нехотя отметила Эва. Более того, он был на редкость красив и одет в дорогой черный костюм для приемов, что еще сильнее усугубляло нелепость ситуации. Да и глаза у него были столь же проницательные, пронзающие собеседника насквозь, как у доктора Макклура, который, по общему мнению, словно просвечивал каждого. И Эва почувствовала себя беспомощным ребенком.
Она решила не обращать на него внимания и вновь отвернулась к перилам.
— Ну, прекратите, — заявил крупный молодой человек. — Так дело не пойдет. Я ощущаю определенную ответственность, если хотите, социальную. Выходит, вы не собираетесь топиться? Тогда о чем же идет речь? Об отравлении цианистым калием при лунном свете?
Несносный незнакомец приблизился к ней. Она ощутила, что он совсем рядом, но по-прежнему глядела вниз, на черную воду.
— Вы не писательница, — задумчиво проговорил молодой человек, — хотя этот сад буквально кишит ими. Я бы сказал, что вы слишком молоды и слишком мрачно настроены. А все сегодняшние гости Карен благодушны и не страдают отсутствием аппетита.
— Нет, я не писательница, — ледяным тоном подтвердила девушка. — Я — Эва Макклур и желаю, чтобы вы поскорее оставили меня в покое.
— А, Эва Макклур! Дочка старого Джона? Хорошо! — Молодого человека, похоже, обрадовала эта новость. — Счастлив, что у вас нет ничего общего с этой литературной сворой. Я и правда счастлив.
— О, вы счастливы, — откликнулась Эва, надеясь, что ей удастся ответить ему с должным презрением и насмешкой. — Действительно счастливы?
Но положение ухудшалось прямо на глазах.
— Не люблю я этих писателей. Они сплошь кривляки. И заметьте, во всей толпе ни одного красивого лица.
— Карен Лейт очень хороша собой!
— Красивых
— А по-моему, вы настоящий нахал, — тяжело вздохнула Эва.
— Я видел их раздетыми, — небрежно пояснил молодой человек. — Такие же люди, как и все прочие, не более того.
— Что… вы видели? — с запинкой переспросила Эва и подумала, что ей еще не встречался более отвратительный тип.
— Хмм, — заключил он, разглядывая ее профиль. — Луна, вода, хорошенькая девушка изучает свое отражение, невзирая на мрачную философию… Я сказал бы, что ситуация не безнадежная.
— Не знаю, почему я вообще с вами разговариваю, — огрызнулась Эва, немного приглушив голос. — Я сейчас наблюдала за золотыми рыбками и размышляла, когда же спят эти существа?
— Что? — воскликнул отвратительный молодой человек. — О, дело еще хуже, чем я предполагал.
— Неужели…
— Смотреть при луне на водоем и размышлять, когда спят золотые рыбки? Это скверный признак, гораздо хуже желания умереть.
Эва обернулась и смерила его леденящим взглядом:
— Могу я поинтересоваться, кто вы такой?
— Уже лучше, — удовлетворенно отметил молодой человек. — Мы всегда считали, что в стрессовых состояниях нужны положительные эмоции вроде гнева. Моя фамилия Скотт.
— Вы когда-нибудь уберетесь отсюда или это мне следует уйти, мистер Скотт? — грубо осведомилась Эва.
— Вам незачем задирать ваш миленький носик. Это всего лишь моя фамилия. Скотт, Ричард Барр. А еще «доктор», хотя вы можете называть меня просто Диком.
— О, — чуть слышно прошептала Эва. — Значит, вы тот самый Скотт?
Ей было известно про доктора Ричарда Барра Скотта. Она не могла не знать о нем, ну разве только если бы жила где-нибудь в Патагонии. Ведь уже несколько лет ее приятельницы взахлеб рассказывали о докторе Ричарде Барре Скотте, и многие дамы из общества наловчились под разными предлогами почаще посещать его роскошные апартаменты на Парк-авеню. Даже энергичные замужние женщины, имевшие детей, порой одевались как для коктейль-парти в отеле «Ритц» и отправлялись к доктору Скотту, уверяя его, будто у них обнаружились какие-то непонятные заболевания. В общем, до Эвы доходили весьма волнующие слухи о модном молодом медике.
— Теперь вы поняли, отчего меня встревожило ваше поведение? — поинтересовался доктор Скотт и слегка наклонился к ней. — Чисто профессиональная реакция. Как будто бросаешь собаке кость. Садитесь, пожалуйста.
— Прошу прощения.
— Садитесь, пожалуйста, — повторил доктор Скотт.
— Я должна сесть? — пробормотала Эва, подумав о том, не растрепалась ли ее прическа. — А зачем?
Доктор Скотт огляделся по сторонам. Но, не считая мириад светлячков и доносящихся издалека голосов гостей, они были в этой части японского сада совсем одни.