Дверь в детство
Шрифт:
– Да хватит же меня тискать, - захихикала дочь - давай ты лучше маму поцелуешь, она нам сегодня такой славный творожный пирог испекла.
Из кухни послышался голос Татьяны. Та, как ни в чём ни бывало, вдруг принялась жаловаться Егору по поводу того, что сегодня с утра кто-то в доме перекрывал воду, и на завтрак невозможно было даже попить чаю.
Егор вошел на кухню и с какой-то трепетной осторожностью нежно поцеловал супругу в щеку.
– Не напомнишь, мне, Таня, какие у нас на сегодняшний вечер планы - немного неуверенным голосом заговорил он.
Пока
– Как насчет того, чтобы на стадион сходить?
– Не сегодня, Егор - ответила Татьяна.
– В среду ведь у Поли день рождения, и я бы хотела заранее отправить тебя в универсам за продуктами. Придут несколько детей, а ещё будет несколько взрослых, включая моего брата с его женой. Поэтому завтра у меня целый день под завязку забит, так как родственники просили помочь съездить с ними по срочным делам.
– Хорошо, - с энтузиазмом ответил Егор, радуясь тому, что теперь сможет хорошо обдумать свой дальнейший план действий - в магазин, так в магазин. Только тогда ты мне список напиши, что нужно купить.
Он доел суп, затем съел второе и напоследок выпил чаю с огромным куском пирога.
Егор уже собрался, было встать, чтобы отправиться по поручению Татьяны, как в этот самый момент произошел внезапный скачек между смежными мирами...
В одно мгновение Егор обнаружил, что вновь стоит у своей двери. Всё сейчас происходило словно до того самого момента, как он попал в квартиру. Переборов внезапный приступ головокружения, и повернув ключ, он... опять вошел внутрь.
Уже на самом пороге своей квартиры Егор почувствовал - на сей раз, здесь было явно что-то не так. К тому, что мебель и вещи могли оказаться не на своих обычных местах, Егор внутренне был готов, однако сейчас больше всего настораживало другое: его никто не встречал с возгласами радости. На кухне ничего не шумело и не громыхало, как это бывало обычно по вечерам. Повсюду стояла тишина.
Странные чувства захлестнули Егора. Он оглядел знакомую квартиру и словно бы не узнал ее. Нет, здесь всё было, как и прежде, и даже испачканный фломастером диван стоял на своём привычном месте, но при этом атмосфера какой-то пустоты наполняла пространство квартиры, нагнетая чувство странной и необъяснимой тревоги.
Разувшись, Егор прошел вначале на кухню, а затем оглядел обстановку в зале. Больше всего его удивляло то, что дома, похоже, никого сейчас не было. Впрочем, подумал он, могли ведь Татьяна с Полиной куда-нибудь отлучиться.
...Все, что ты почувствуешь или увидишь, может показаться тебе несколько странным и непривычным. Такой сбой в ощущениях вполне нормален, так как всё происходящее просто обязано будет сопровождаться всевозможными адаптивными накладками. Самое главное при возникновении беспокойства - не паниковать, а, наоборот, постараться лучше разобраться
Закончив общий беглый осмотр на кухне и в зале, Егор зашел в детскую комнату и оторопел. Странная картина предстала его взору: за столом у окна, поджав под себя одну ногу, сидела его дочь. Она была настолько чем-то увлечена, что даже не заметила прихода отца. От Полины не исходило ни единого звука, что тоже, кстати, было очень странно. Здесь же в комнате, в кровати, свернувшись калачиком под пледом, спала Татьяна.
При появлении Егора, Полина повернула к нему свое лицо и посмотрела не него каким-то встревоженным взглядом, потом покосилась в ту сторону, где спала ее мать, и тут же приложила палец к своим губам, призывая вошедшего в комнату отца соблюдать тишину. После этого, дочь, словно мышь, быстро и беззвучно убрала свои тетрадки и так же бесшумно выскользнула из комнаты, увлекая Егора за собой.
Когда они оказались на кухне, девочка затворила за собой дверь, и только тогда смогла, наконец, начать говорить.
– Папа, ты чего так долго на работе делал?
– Я... просто на стадион зашел посмотреть, как там.
– Ясно. Ты есть будешь?
– спросила дочка совершенно серьезным тоном, будто заправская хозяйка.
– Поля, что это с тобой?
– Егору было непривычно видеть ребёнка таким, поэтому он решил спросить у той вполне конкретно, без опасения вызвать излишние подозрения.
– А то ты не знаешь...
– каким-то полунамеком проворчала Полина.
После такого странного ответа на поставленный отцом вопрос, девочка молча залезла в холодильник и ухватила кастрюлю с супом. Егор с нескрываемым удивлением смотрел, как та каким-то привычным движением вытащила увесистую посудину с едой, чтобы тут же водрузить ее на газовую конфорку. Егор, было, поднялся, чтобы помочь Поле, но девочка уже справилась, и, не отрывая взгляда от плиты, ловким движением закрыла дверцу холодильника, толкнув ту ногой. Крутанув рукоятку конфорки, она нажала кнопку электрического розжига, и только после этого полезла в хлебницу.
Егор был готов к возможным переменам, произошедшим в его мире, но о каких либо сильных изменениях, которые как-то могли коснуться его родных и близких, он даже и предположить не мог. Эонт Пан или не хотел ничего говорить, либо не стал вдаваться в какие-либо дополнительные подробности, имеющие отношение к данному вопросу. Всё, о чем тот говорил тогда, были лишь слова о том, что мир, в котором он очутится после предстоящего перемещения, будет таким же не настоящим, как и тот, в котором Егор жил раньше.
...Обязательно постарайся, как можно глубже проникнуться каждой ситуацией, в которую будешь вовлечён. От этого будет зависеть конечный успех твоей миссии. Некоторые вещи будут тебе не понятны, но по мере того, как ты станешь погружаться в повседневность бытия, у тебя обязательно появится какой-нибудь план действий...
Немного опасливо, Егор протянул руку и дотронулся до плеча дочери. Затем он отобрал у нее буханку хлеба, которую та уже собралась резать, и осторожно спросил еще раз.