Дверь домой
Шрифт:
Мрачные переглядывание…
— Мы можем надеяться, что ты будешь с нами в одном строю?
— Нет! — отвечаю предельно резко, — это не моя война.
Возможно, это кому-то покажется неправильным и не патриотичным, но Ладога — не мой город. Да, они славяне — и что? Но я-то нет… Да, я теперь воспринимаю себя именно как ворона. Неправильно? Но это моё решение — и чужое мнение меня не интересует. И к слову — я вообще избегаю боевых действий. Не забывайте, что живём мы долго и значит — может стать своеобразными «раздражителями», вмешавшись в войну, которая
Что за «раздражитель»? Ну представьте, что где-то там живёт кто-то, убивший вашего прадедушку на Великой Отечественной. И этот «кто-то» молод, силён и способен пережить ваших внуков. Мало того — этот «кто-то» ещё и влез не в свою войну… То есть не просто по долгу службы или «поддался пропаганде», а именно доброволец из другой страны. Скажите, не зачесались ли руки — придушить такую личность? Вот… А теперь представьте, что воспитание у вас вполне себе воинственное и «кровная месть» является священным понятием.
Это одна из причин, почему долгоживущие избегают войн — любая заварушка может стать причиной многовековой вендетты. Зато уж если войны ведутся — то обычно сугубо оборонительные. Имеется в виду не только защита территории, но и интересов — позволять «наступать себе на яйца» нельзя категорически. Если же война не оборонительная, то долгоживущие ведут её едва ли не дуэльными способами — чтобы было как можно меньше поводов к вендетте. Но если уж не получается… Противник вырезается весь — от мала до велика.
После категоричного отказа лица присутствующих слегка мрачнеют: судя по всему, они надеялись на мои «сапёрные» таланты.
— Просим тебя не уходить пару дня — возможно, нам понадобиться твоя помощь с порталом, — обращается с просьбой Вадим. Коротко кланяюсь в знак того, что услышал и согласен.
Глава семнадцатая
Суета и беготня по поводу предстоящего вторжения продолжалась несколько часов. Начали массово прибывать специалисты из других городов Союза, в том числе и портальщики, но… Их квалификация сильно уступала моей — последствия того, что некромаги, ритуальщики и артефакторы «варились в собственном соку». В результате, «шаг влево, шаг вправо» — и они уже практически не ориентировались в других Направлениях.
Подтверждать или опровергать они не спешили, только мялись с виноватым видом. Ну и среди некромагов я тут был (пока что) самой крупной «рыбой». Так что, власти пошумели, но в конце-концов снова вызвали меня:
— Рэй, а есть шанс как-то обезапаситься? — сходу начал Вадим.
— Два — либо выставлять армию и магов, после чего надеяться, что «войска» расставлены правильно и их достаточно. Второй — просто сломать портал.
Даже гипотетическое предположение о поломке портала вызвало большой шум. Отдельные… личности даже попытались назначить меня виноватым. За что — не слишком понял. Положил ладонь на рукоять шпаги и совершенно недвусмысленно посмотрел на крикунов — заткнулись.
Нет, я прекрасно понимаю, что ломать не хочется — стоимость постройки такого портала — доход всей Ладоги (не только самого города, но и городков-«спутников», весей и хуторов) за несколько лет, а цифра эта выражается одним словом —
К сожалению, портал в Ладоге перекрыть нельзя, его уже контролируют посторонние — так что только ломать. Посыльный от Совета — писклявый белобрысый мальчишка лет десяти — босой, в коротких полотняных штанах и полотняной же рубахе на вырост, прибыл тогда, когда я уже собирался ступить на Тропу.
Не скрывая раздражения, лечу к зданию Совета.
— Ломай! — выдыхают мне, едва только переступаю порог. Посовещавшись, они решили, что если ворон отказывается оставаться — это точно не привычный Прорыв.
Если же это вражеское вторжение, то нет ни малейших сомнений, что оно хорошо подготовлено. Не факт, что Ладога и Союзные города смогут их отразить — времени на сбор армий уже не остаётся. Да даже если смогут — то только ценой гибели «лучших людей» города, да и от самого города мало что останется.
— Хорошо подумали? — спрашиваю Совет? — ко мне не будет претензий? Слово?
— Слово, — говорит Вадим.
— На площади, — прерываю его. Голова сильно недоволен — не факт, что после столь ярко выраженного недоверия между нами сохранятся приятельские отношения, но… Уверен, что если не сделать этого, то проблемы с Ладогой всё равно будут.
Будут смутно высказанные претензии от горожан, давление с просьбами/требованиями сделать свою работу для них подешевле — «Потому как в убытки их ввёл» и прочее. Потому — даже формулировку составил на бумаге, так чтобы никакой отсебятины Вадим не произнёс.
Протягиваю ему листок, боярин хмуро смотрит. Да… Понятно, что приятелями нам точно не быть, да и вообще — в Ладоге лучше не появляться.
Вечевой колокол собирает горожан — не всех, а только тех, кто имеет право голоса. Кто это? Те, кто прошёл имущественный ценз; ремесленный и воинский. В переводе — горожанин должен обладать собственным жильём (и не разваливающейся хибаркой); обладать ремеслом — то есть не обязательно быть ремесленником в прямом смысле, можно быть магом, купцом, знатоком языков и так далее; воинский — умение владеть оружием выше определённого уровня, наличие этого самого оружия и стаж службы на благо города (обычно пограничная служба в неспокойных местах, несколько недель в году).
Толпа собралась большая — правом голоса здесь обладает добрая половина мужчин и едва ли не пятая часть женщин (у них немного другие критерии — не оружие, хотя и это не возбраняется, а количество детей и их «качество», то есть умение воспитывать будущих граждан).
Голова объяснил ситуацию, члены Совета подтвердили и толпа, примерно через через час весьма шумных обсуждений. решила, что финансовые потери — лучше гибели.
К порталу собрал всех воронов, что прибыли со мной — пусть учатся на практике. Что-что, а способность повредить портал лишней не станет. Именно поэтому попросил убраться подальше всех остальных. Транс, соскальзываю на Изнанку — но тело остаётся на месте.